С чего начать знакомство с балетом: 7 постановок для неискушенного зрителя

Что такое балет

Музыкально-театральный жанр, вид сценического искусства, в котором создатели реализуют свой замысел через движения артистов, организованные по строгим правилам. От других типов пластического театра балет отличают две основные составляющие: длинная непрерывная история его развития и виртуозность исполняемых артистами движений.

Балетное искусство официально зародилось при Людовике XIV, основавшем в 1661 году в Париже Королевскую академию танца. С тех пор поколения танцовщиков передают друг другу знания, попутно дополняя их и совершенствуя. В результате появились традиции — устоявшиеся четкие правила исполнения разных движений (которые при этом в каждом старом театре все равно свои), а также школы — места, где этому долго и мучительно учат. Тело балетного танцовщика формируется годами классов и репетиций, в результате которых он получает практически абсолютный контроль над своими движениями. Это и есть пластическая виртуозность.

В России классический балет связан в первую очередь с именем французского хореографа Мариуса Петипа, большую часть жизни работавшего в Мариинском театре. Петипа создавал свои спектакли во второй половине XIX века, когда российский балет был императорским искусством и спонсировался царской семьей. Романовым нужна была витрина империи — длинные, пафосные и роскошно оформленные постановки с толпами артистов на сцене. В этих условиях Петипа удалось не свалиться в дорогостоящий китч, а впервые в истории создать такой тип балетного спектакля, в котором органично сочетались сюжет и абстракция, пантомима и чистый танец, массовые сцены и номера солистов.

Сегодня именно балеты Петипа в разных версиях и редакциях составляют основу репертуара российских балетных театров. Впрочем, нельзя забывать и о постановках XX—XXI веков. Рассказываем о 7 спектаклях, которые стоит посмотреть в первую очередь.

«Раймонда»

Один из последних балетов Петипа, «Раймонда» напоминает барочный дворец, в котором строгие и симметричные классицистские линии размываются завитками искусного орнамента. Здесь есть множество массовых кордебалетных сцен с виртуозно выстроенной геометрией, разнообразных характéрных танцев и целых пять контрастных сольных номеров, или, как говорят в балете, вариаций главной героини. Партия Раймонды считается одной из сложнейших в классическом репертуаре.

Сюжет спектакля незатейлив: юная принцесса Раймонда, с одной стороны, мечтает о прекрасном благородном рыцаре Жане де Бриене, а с другой — восхищается сарацинским шейхом Абдерахманом. Поэтому, например, в версии балета постановщиков Сергея Вихарева и Павла Гершензона для театра «Ла Скала» 2012 года Абдерахмана не гримируют под старика (в оригинальной постановке 1898 эту партию исполнял ведущий танцовщик Мариинки, 54⁠-⁠летний Павел Гердт), а оставляют молодым.

Отдельного внимания заслуживает работа композитора Александра Глазунова. Вслед за Чайковским он принес в балетный театр по⁠-⁠настоящему серьезную музыку со сложной палитрой чувств, интересными темами и мастерски выполненным оркестровым письмом.

Сегодня «Раймонда» в Мариинском театре идет в редакции советского артиста и балетмейстера Константина Сергеева, который дополнил версию Петипа танцевальными номерами (в основном мужскими) и местами изменил либретто.

«Светлый ручей»

«Светлый ручей» — первый и самый успешный опыт нашего современника, хореографа Алексея Ратманского по переосмыслению советского балетного наследия. Первую постановку этого комедийного балета на музыку Дмитрия Шостаковича (либретто Федора Лопухова и Адриана Пиотровского) в 1936 году уничтожила газета «Правда». Посвященная спектаклю статья «Балетная фальшь» тогда вышла почти в одно время с нашумевшим «Сумбуром вместо музыки» (где тоже громили Шостаковича). После этого «Светлый ручей» сняли с репертуара, а хореографический текст Федора Лопухова был утерян.

В 2003 году Ратманский решил построить свой «Ручей» — с нуля. Хореограф не захотел заниматься археологическими раскопками и историческими реконструкциями. Он просто поставил «Светлый ручей» для Большого театра так, как прочувствовал и понял его сам.

Лубочную историю о жизни бравых, румяных колхозников («Светлый ручей» — это, собственно, название колхоза) Ратманский превратил в триумф неоклассической хореографии. В таком типе пластики за основу берутся движения классического балета, а потом слегка меняются так, как нужно постановщику. Например, в этой версии «Ручья» посреди массового номера артисты могут внезапно сделать колесо. Также Ратманский добавил к танцам собственную пантомиму, обновленную и оживленную по сравнению со строгой и условной классической. А еще в спектакле много его фирменной иронии.

«Легенда о любви»

С абстрактным и бессюжетным балетом в Советском Союзе было сложно: партия ждала от постановщиков спектаклей с четкими и идейно выверенными сюжетами, которые бы воспитывали и наставляли зрителя. Поэтому немногочисленные эксперименты с абстракцией оставались уделом маргиналов от хореографии, таких как, например, Леонид Якобсон. Прорыв в этом направлении удалось совершить молодому Юрию Григоровичу, который на момент создания «Легенды о любви» для Кировского театра (премьера состоялась в марте 1961 года) еще не дослужился до статуса главного советского хореографа всех времен и народов.

В основе балета — либретто турецкого поэта Назыма Хикмета о любовном треугольнике между царицей Мехменэ Бану, ее сестрой Ширин и придворным художником Ферхатом. Вдохновившись восточным колоритом, Григорович и сценограф Симон Вирсаладзе создали уникальный для нашего театра спектакль, в котором сюжет почти растворяется, а на первый план выходит чистая хореография.

«Пахита»

Екатеринбургская «Пахита» 2018 года — хулиганская вариация на тему спектакля Петипа конца XIX века. Хореограф Сергей Вихарев (трагически ушедший из жизни посреди работы над постановкой, хореографию доделывал Вячеслав Самодуров) и куратор Павел Гершензон, занимавшиеся в Мариинском театре реконструкциями классических спектаклей, в Екатеринбурге решили не столько реставрировать, сколько веселиться.

Музыку Эдуара Дельдевеза и Людвига Минкуса, местами совсем безыскусную, поручили обработать новому петербургскому классику Юрию Красавину. Он знаменит своими постмодернистскими экспериментами и экстравагантным выбором музыкальных инструментов, например любит включать в состав симфонического оркестра аккордеон. В результате в «Пахите» стучат все мыслимые типы ударных, поочередно солируют фортепиано и саксофон, а посреди вариаций квакают медные духовые.

Каркас спектакля — частично реконструированный хореографический текст Петипа, который дополняют небольшие неоклассические изобретения Вихарева и Самодурова. Например, весь второй акт превращен в пародию на фильм ужасов эпохи немого кино, а первая картина третьего разворачивается за кулисами современного балетного театра. При этом в уральской «Пахите» полностью сохранено Большое свадебное па третьего акта, в котором сюжет отступает на второй план, а на первый выходят танцы солистов и кордебалета. Также в екатеринбургском спектакле восстановлены несколько ранее не ставившихся ансамблей из оригинальной версии.

«Пламя Парижа»

Еще один важный балет Алексея Ратманского на советском материале, получивший известность как в России, так и за рубежом. Оригинальный спектакль Василия Вайнонена 1932 года, в отличие от упомянутого выше «Светлого ручья», в опалу не попал, но все равно сохранились только его фрагменты. При этом если «Светлый ручей» Ратманского был светящимся от радости (и золотых декораций) триумфом танца, то его «Пламя Парижа», поставленное в 2008 году, — романтическая сказка о борьбе за абстрактную свободу, у которой есть реальная и страшная цена.

Хореограф с одинаковым мастерством и поставил танцы, и рассказал сложную и неоднозначную историю о выборе, войне и жестокости. Одно из главных хореографических сокровищ обновленного «Пламени Парижа» — виртуозные вариации главных героев Филиппа и Жанны.

«Жизель»

«Жизель» — синоним слова «балет». Образец романтического спектакля с двумя контрастными актами: дневным и ночным. В первом в горной деревушке разворачивается трагическая история любви крестьянской девушки Жизели и принца Альберта, танцуют крестьяне, ходят короли со свитой. Во втором акте все меняется: действие происходит на кладбище, где похоронена Жизель. Посреди ночного царства танцует кордебалет виллис — призраков брошенных невест.

В классической версии Мариуса Петипа 1884 года именно кордебалет в белых пачках становится главным действующим лицом спектакля. Танец тут не обслуживает драматургию, не описывает и не изображает, а существует сам по себе, как цель и ценность. Событиями во втором акте «Жизели» становятся не убийства и свадьбы, а схождения и расхождения линий танцующих девушек. Символ Жизели — ее арабеск.

«Ромео и Джульетта»

У музыки Сергея Прокофьева к балету «Ромео и Джульетта» много достоинств, но есть и один важный недостаток: под нее невозможно танцевать. По крайне мере так думали артисты и оркестранты, задействованные во время премьеры балета в Кировском театре в 1940 году. Тогда хореографу Леониду Лавровскому пришлось с боями и скандалами заставлять неуступчивого композитора менять партитуру. Дело в том, что музыка Прокофьева для «Ромео и Джульетты» постоянно меняет скорость и направление, в ней непрерывно возникают новые темы, и хореографу нужно что⁠-⁠то изобретать, чтобы создать на ее основе спектакль.

В итоге Лавровский попытался поставить классический для своего времени драмбалет — спектакль, в котором все движения должны быть обоснованы, мотивированы и служить развитию понятного и правильного (по партийным соображениям) сюжета. C этой точки зрения хореограф провалился: если большинство драмбалетов того времени еле выдерживали один⁠-⁠два театральных сезона и сходили со сцены, его «Ромео и Джульетта» ставится до сих пор. Лавровскому удалось создать уникальный пластический язык, в котором есть черты и классического балета, и свободного экспрессионистского танца, когда толпы народа на сцене живут, празднуют, дерутся на шпагах.

Вселенная рыцарей, баронов, замков и первой любви загипнотизировала всех в СССР настолько, что музыка Прокофьева мгновенно превратилась в классику. Джульетта в исполнении Галины Улановой стала притчей во языцех, а сам балет по статусу почти сравнялся с «Лебединым озером». С 2023 года спектакль в версии Леонида Лавровского снова идет в Большом театре.