Профиль инвестора AlphaSeeker | Тинькофф Инвестиции Пульс

Войти

Мнение. Почему ЦБ снизил ставку? 24 июля 2026 года Банк России снизил ключевую ставку на 25 б.п., до 14,00%. Это произошло на фоне роста цен на бензин и взлета инфляционных ожиданий до 14,7% — максимума за последние годы. Как такое возможно? Чтобы понять логику ЦБ, нужно заглянуть в формулы, лежащие в основе его решений. Кривая Филлипса: главное уравнение ЦБ В основе решений Центробанка лежит уравнение — гибридная кривая Филлипса: πₜ = γ·πₜ₋₁ + (1−γ)·Eₜ{πₜ₊₁} + κ·̃yₜ + uₜ Инфляция сегодня (πₜ) зависит от четырех вещей: πₜ₋₁ — инерция, память о прошлом. Именно она создаёт «инфляционную спираль». Eₜ{πₜ₊₁} — инфляционные ожидания. Если люди уверены, что цены вырастут, они уже сегодня закладывают это в контракты и зарплаты. Ожидания становятся самоисполняющимся пророчеством. ̃yₜ — разрыв выпуска, отклонение ВВП от потенциала. uₜ — внешний шок, например, резкий рост цен на топливо. Правило Тейлора: как ЦБ реагирует на инфляцию У Центробанка есть один главный инструмент — ключевая ставка. И есть правило, по которому он ею пользуется: iₜ = rⁿₜ + φₚ·πₜ + φᵧ·̃yₜ Главное условие — Принцип Тейлора: φₚ > 1. На каждый процент инфляции ставка должна расти больше, чем на процент. Иначе реальная ставка не растёт, и экономика не остывает. В идеальном мире у ЦБ есть «божественное совпадение»: стабилизируя инфляцию (πₜ=0), он автоматически закрывает разрыв выпуска (̃yₜ=0). Но при Cost-push shock — росте издержек не из-за перегрева спроса — совпадение исчезает. В России шок пришел по двум каналам: вырос uₜ (бензин) и через него — ожидания Eₜ{πₜ₊₁}. Чтобы сбить инфляцию, ЦБ вынужден создавать рецессию (̃yₜ<0). Почему ЦБ снизил ставку В официальном пресс-релизе ЦБ перечислил четыре аргумента: 1. Разовые факторы. Рост цен летом — это внешний шок (uₜ), а не устойчивый тренд. 2. Устойчивая инфляция — 4–5%. Базовая часть цен остаётся в целевом диапазоне. 3. Бизнес готовится к охлаждению. Предприятия резко снизили ожидания по спросу — сигнал, что экономика начнёт остывать сама. 4. Кредитование замедляется — ещё один признак охлаждения. На что рассчитывает ЦБ Решение ЦБ — это ставка на три фактора: 1. Временный шок. Если рост цен на топливо — разовое событие, его влияние исчезнет через несколько месяцев. 2. Самоохлаждение экономики. Снижение ожиданий бизнеса должно снизить ̃yₜ, а через кривую Филлипса — замедлить инфляцию. 3. Сигнальный эффект. Снижение ставки — сигнал рынку: ЦБ верит в замедление инфляции. Если сигнал сработает, ожидания Eₜ{πₜ₊₁} скорректируются вниз, разрывая инфляционную спираль. Длинная трансмиссия — главный риск Но есть серьёзная проблема. Между решением ЦБ и его эффектом — временной лаг. Ставка меняется сегодня, а влияние на инфляцию — только через несколько кварталов. За это время инерция πₜ₋₁ может успеть закрепиться. Если каналы трансмиссии работают слабо, ставка снижается, а инфляция продолжает расти — это ловушка доверия. Ожидания чувствительны не столько к ставке, сколько к тому, насколько люди верят ЦБ. Что скрывается в прогнозе Вместе с решением ЦБ опубликовал среднесрочный прогноз. И там — главный сюрприз. ЦБ повысил прогноз ключевой ставки на 2027 год: теперь она ожидается на уровне 10,5–12,5% (выше предыдущих оценок). Прогноз средней ставки на 2026 год — 14,5–14,6%. Это означает: даже после сегодняшнего снижения ЦБ ожидает, что ставка будет выше и останется высокой дольше, чем предполагалось ранее. Одна из причин — вторичные эффекты. Рост издержек начинает закрепляться в ценах через инерцию πₜ₋₁, создавая устойчивое инфляционное давление. Главный урок Решение ЦБ — баланс между тремя силами: временным шоком (uₜ), инерцией (πₜ₋₁) и ожиданиями (Eₜ{πₜ₊₁}). Если шок окажется разовым, а ожидания скорректируются — ставка продолжит снижаться. Если инерция закрепится, а вторичные эффекты усилятся — ЦБ придется ужесточать политику снова. Повышенный прогноз ставки на 2027 год уже на это намекает.

Инфляция вышла из-под Биг Мака Представьте экономическую аномалию: в Аргентине начала 2010-х годов главный бургер мира — Биг Мак — продавался дешевле, чем Квотер Паундер с сыром. Хотя глобально это дорогой бургер. При этом найти его в меню было почти невозможно: мелкая картинка без подсветки, в самом низу, у входа в туалет. Что это: локальный маркетинговый провал или часть большой экономической стратегии? Оказывается, второе. И этот случай стал классическим примером того, как статистика может быть инструментом политики. Уравнение с двумя неизвестными В начале 2010-х годов Аргентина столкнулась с высокой инфляцией. Официальная статистика показывала около 10%, но оценки независимых экономистов были выше 20%. От этого разрыва зависело многое: выплаты по инфляционным облигациям, индексация пенсий, социальных пособий. Занижая инфляцию, правительство экономило на своих обязательствах. И тут возникает проблема. The Economist каждые полгода публикует индекс Биг Мака. Это неофициальный, но наглядный способ оценить, переоценена ли валюта по паритету покупательной способности. Идея проста: если один и тот же товар — Биг Мак — в США стоит $5, а в Аргентине $2, значит, песо явно недооценен. Но главное — по динамике цены этого бургера можно увидеть реальную инфляцию. Если Биг Мак дорожает на 19% в год, а официальная статистика показывает 10%, разрыв виден невооружённым глазом. Для аргентинского правительства этот шуточный индекс стал реальной головной болью. Есть известное изречение, приписываемое Линкольну: «Можно обманывать часть людей некоторое время, или всех людей — какое-то время, но нельзя обманывать всех людей всё время». Аргентинское правительство попыталось доказать обратное. Бургер ушел на дно Десять лет цена Биг Мака в Аргентине росла в среднем на 19% в год — и это видно по индексу The Economist. При этом официальная инфляция — всего 10%. Разрыв в 9 процентных пунктов — самый большой в мире. Этого достаточно, чтобы заподозрить неладное. Чтобы скрыть этот разрыв от международных наблюдателей, правительство оказало давление на McDonald's. Компанию убедили заморозить цену именнона Биг Маке — ведь его видит весь мир. Сеть оказалась в ловушке: продавать главный бургер себе в убыток не хотелось, но и спорить с властями было опасно. В итоге нашли компромисс — цену зафиксировали, но сам бургер опустили на самое дно меню. Формально он есть в меню, но найти его почти невозможно. Правду увидели алгоритмы Но обман не удался. Правду увидели не местные экономисты, а исследователииз Массачусетского технологического института. В 2007 году они запустили проект «Цены миллиарда товаров». Идея была революционной: собирать цены из интернета по всему миру и создавать альтернативные индексы инфляции, независимые от государственной статистики. В 2016 году вышла их программная статья в Journal of Economic Perspectives, где они описали, как онлайн-данные могут использоваться для независимого измерения инфляции. Аргентина стала главным кейсом: их онлайн-индекс показывал реальную инфляцию вдвое выше официальной на протяжении почти десяти лет. Проект MIT годами публиковал альтернативные данные, пока в 2015 году новое правительство Аргентины не признало проблему. Экономика не терпит обмана В 2015 году правительство Киршнер ушло. Биг Мак, конечно, не был главной причиной, но он стал символом. Строить экономическую политику на бургере, который прячут у входа в туалет, — странно. Но еще страннее думать, что можно обмануть экономическую науку. В эпоху цифровых данных это невозможно: люди и алгоритмы увидят правду — даже когда вы прячете её в самом низу меню.

Почему ваша корзина тяжелее статистической Когда мы видим в новостях «инфляция 8%», у каждого возникает вопрос: «Почему в моем кошельке — 15%?» Ответ: статистики и мы смотрим на цены по-разному. У них своя корзина, у нас — своя. И оба по-своему правы. Экономисты придумали два способа измерить инфляцию. Один — быстрый и понятный. Второй — медленный и сложный. Оба имеют ограничения, но по-разному. Первый способ: ИПЦ. Индекс потребительских цен — это фиксированный список товаров и услуг, который обновляется редко. Пять проблем делают его неточным, и все они работают в одну сторону — завышают инфляцию. 1. Эффект замещения. Когда одни товары дорожают, люди переключаются на дешевые заменители. ИПЦ этого не учитывает, используя фиксированные веса, и завышает рост цен. 2. Новые товары. Появление смартфонов, новых лекарств или интернет-услуг невозможно включить в корзину ретроспективно. Но эти товары со временем дешевеют — ИПЦ этого не замечает и завышает инфляцию. 3. Качество. Автомобили становятся безопаснее, техника — мощнее. ИПЦ не всегда корректирует цену на улучшение качества, завышая рост цен. 4. Новые торговые точки. Открытие магазинов с более низкими ценами или смена каналов продаж фиксируются с опозданием, что снова завышает инфляцию. 5. Услуги. Медицина становится точнее, связь быстрее, образование эффективнее. ИПЦ измеряет только цену, игнорируя рост качества, и завышает инфляцию. В сумме эти эффекты дают систематическое завышение ИПЦ примерно на 0,5–1% в год. Второй способ: дефлятор ВВП. Дефлятор устроен иначе. Вместо фиксированной корзины он смотрит на все товары и услуги, произведенные в стране в текущем году. Номинальный ВВП — это стоимость товаров в ценах текущего года. Реальный ВВП — в ценах базового. Дефлятор = Номинальный ВВП / Реальный ВВП × 100%. Если он вырос со 100 до 110, цены выросли на 10%. Сила дефлятора — в отсутствии фиксированной корзины. Если структура производства меняется, дефлятор это автоматически учитывает, и эффект замещения в нем не возникает. Но у дефлятора есть свои особенности. 1. Он охватывает все конечные товары и услуги внутри страны, включая инвестиционные и госзакупки. Поэтому существует дефлятор потребительских расходов (PCE), который смотрит только на покупки домохозяйств. 2. Дефлятор ВВП не учитывает импорт. Если дорожают импортные смартфоны, потребитель это чувствует, а дефлятор — нет (в PCE импорт учтен). 3. Дефлятор считается медленнее ИПЦ: данные о производстве собираются дольше. 4. Проблема базового года. При сильных структурных сдвигах сравнение с далеким базовым годом становится некорректным. Чтобы решить это, во многих странах перешли на цепной метод: каждый предыдущий год становится базой для следующего, что автоматически учитывает новые товары и сдвиги. Но цепной метод сложнее в расчетах и требует больше данных. Почему выбирают ИПЦ? Дефлятор точнее отражает динамику цен в экономике в целом, но ИПЦ оперативнее. Данные для него собираются быстрее, он публикуется ежемесячно. Для центральных банков скорость важнее. Вместо эпилога. Работающие макроэкономисты, как врачи, лечащие рак, не могут ждать всех ответов. Им приходится строить догадки и полагаться на модели, которые нельзя вывести из первых принципов, но которые доказали свою полезность. Выбор между ИПЦ и дефлятором — именно такой случай. Мы выбираем не «правильный» метод, а «наименее плохой» для конкретной задачи. Точность — роскошь, своевременность — необходимость.