22:14

Рождество. Тишина такая, что слышно, как снег щёлкает зубами у подъезда. Я, вроде, обычный человек. Пытаюсь вспомнить, как им быть. Завариваю чай с мандарином. На чашке иней — будто недельный график, где свечи замирают по праздникам. Гирлянда на ёлке мигает как стакан: зелёная — «берут», красная — «продали тебя, братец». Воск на подсвечнике — чистая дневная, фитиль торчит как хвост ликвидации. Из-за двери слышится маржин-колл, но это сосед поёт «В лесу родилась ёлочка». Я знаю. Но сердце всё равно дёргается. Выхожу гулять. Сугробы — боковик, дети — высокочастотники, собака соседская рисует на снегу трендовую. Номер такси — 115 — и я уже считаю уровни. На витрине супермаркета крупно «-30%»: мозг шепчет «дисконт по $SBER?» Тут же отгоняю мысль. Вижу ёлочные шары — ровно пять. И каждый норовит превратиться в героя терминала: SBER — важный, как тёща, GAZP — пыхтит в шарфе, LKOH — блестит и пахнет керосином, GMKN — звенит ледяной рудой, NVTK — шепчет про северный ветер. Это просто игрушки, говорю себе. Просто шарики, не стаканы. Дома — салаты, кино, родственники. Я киваю, смеюсь, держу вилку как стоп-ордер, не жму. Телефон лежит экраном вниз, на нём остывает оливье — пломба от соблазна. «Сегодня — человек», — пишу ручкой на бумажке и приклеиваю к монитору. Для верности убираю мышку в коробку из-под мандаринов. Мыши — в ящике, свечи — в церкви, кот — на батарее, я — в паузе. И всё равно слышу далёкий звон, будто колокол открывает основной торг. Это просто рождественский перезвон, парень. Дослушай. Доживи. Ещё один вечер без сделок — как пост перед причастием: горчит, зато внутри тихо. Завтра — снова люди, суета, земные заботы. А послезавтра откроют терминал. Я встречу его ровно, как поезд на перроне: с руками из карманов и головой на плечах. Если получится. Если хватит веры. #гонзотрейдер

Бро, наливай. Не аккуратно. Не по риске. По край стакана. Новогодний Бар «Свеча и Маржинколл». Липкая стойка. Свет моргает, как стакан в руках у лудомана после третьего тейка, которого он не взял. В углу SBER. В пиджаке, застёгнутом не на ту пуговицу. Делает вид, что год был под контролем. GAZP сидит рядом, мрачно. Курит даже там, где нельзя. Говорит: — Я не падал. Я просто проверял дно. Лудоманы заходят партиями. Кто-то без депозита, но с надеждой. Кто-то с плечами, но без будущего. Бармен Борис Маржинколлович вытирает стакан, который никогда не станет чистым, и говорит: — Ну что, грешники. Год закрываем или переносим убытки в вечность? Грехи года. Записывайте, но всё равно повторите. Грех первый. Жадность. Ты видел плюс. Хороший, сочный. Он смотрел на тебя, как летняя веранда в пятницу. Ты сказал: «Ещё чуть-чуть». Рынок кивнул. И уехал без тебя. Грех второй. Страх. Ты хотел войти. Прямо вот здесь. Но вспомнил прошлый раз. И рынок пошёл без тебя, смеясь, как бывшая, которая нашла богаче и спокойнее. Грех третий. Надежда. Самый грязный грех. Когда уже всё понятно, но ты сидишь. Свеча падает, а ты ей: — Ну давай, милая, ещё один отскок, я в тебя верю. Она не верит в ответ. Грех четвёртый. Месть рынку. — Сейчас я ему покажу. Показывал. Рынок сделал вид, что не заметил, и забрал комиссию. Грех пятый. Самообман. — Я инвестор. — Я на долгосрок. — Я просто пережидаю. Да-да. Конечно. Наливай дальше. Тарантиновская пауза. Кто-то роняет вилку. Кто-то депозит. Музыка играет не вовремя. Газпром вдруг поднимает голову: — Слушай, а может в следующем году… Сбер перебивает: — Не может. Будет. А теперь — тост. Дорогие лудоманы. Пусть в новом году вы: — Освоите новые грехи, о которых ещё не писали в учебниках. — Войдёте туда, где страшно, и выйдете оттуда живыми. — Научитесь закрывать плюс без угрызений совести. — И минус — без истерик и философских постов в три ночи. Пусть ваши стопы будут не там, где «авось», а там, где хватит. Пусть ФОМО будет коротким, как летний сон, а профит — длинным, как новогодние каникулы. И главное. Пусть рынок в новом году не станет вам врагом. Пусть он будет как этот бар: грязный, шумный, опасный, но честный, если не врать себе. Борис Маржинколлович ставит последний стакан и говорит тихо: — С Новым годом, ублюдки. Я вас люблю. Но по стопам всё равно ударю. Свет гаснет. Свеча догорает. Терминал закрывается. До открытия с Новом торговом году! #гонзотрейдер

Бро, продолжаем. Тот же бар. Та же липкая стойка. Только время другое. Сегодня рынок пришёл в терминал, но пальто не снял. Стоит в дверях, в одной руке стакан, в другой телефон с билетами на поезд. Последний торговый день. Дальше длинные выходные, салаты, разговоры «ну как у тебя этот год?» и обязательное «в следующем всё будет по-другому». Это день прикрытия позиций. Не потому что страшно. А потому что на всякий случай. Самая дорогая валюта на рынке. Объёмы — как утренний кофе в офисе 31 декабря: чашка есть, вкуса нет. Волатильность — никакая. Свечи двигаются лениво, будто им тоже выдали мандарины и сказали: — Всё, ребята, можете не напрягаться. Все уже в баре. Не в нашем, виртуальном, а в настоящем. С галстуками на стульях, с фразами «я только на час» и «ну давай по одной». Трейдеры улыбаются не графикам, а друг другу. Это редкий день, когда рынок никого не интересует по-настоящему. Тикеры сидят тихо. SBER — аккуратный, как бухгалтер 29 декабря: всё сверено, всё закрыто, лишних движений не делает. GAZP зевает, ему этот год и так дался тяжело. NVTK Металлурги переглядываются: выжили — уже праздник. Мелочь вообще ушла раньше, не попрощавшись. Сегодня никто не хочет быть героем. Никто не ловит ножи. Никто не верит в последний выстрел под ёлку. Это день, когда рынок не обманывает — он просто молчит. И в этой тишине есть что-то честное. Как пауза перед курантами. Как пустая улица вечером 31-го, когда снег уже лежит, а петарды ещё не начали. Мы закрываем терминал. Не с победой. Не с поражением. С усталостью. Этот год был разный. Он бил. Он манил. Он обещал и забирал обратно. Как рынок умеет лучше всего. А завтра — не рынок. Завтра жизнь. И пусть она хоть пару дней не будет торговаться. Наливай. С Новым годом, бро. #гонзотрейдер