Рынок Китая

Китайская экономика постепенно восстанавливается после отказа властей от политики нулевой терпимости к коронавирусу и отмены жестких антиковидных ограничений. Однако это восстановление происходит не так быстро, как ожидалось. Во втором квартале ВВП Китая вырос на 6,3% год к году. Это довольно высокий показатель относительно исторических значений, но консенсус-прогноз аналитиков предполагал еще более мощный рост — на 7,3% год к году. При этом экономика Китая сумела показать рост в годовом выражении во многом за счет эффекта низкой базы прошлого года, что отчетливо видно на графике ниже. В третьем и четвертом кварталах этого года аналитики, опрошенные Reuters, ждут замедления роста до менее 6% год к году.

Слабость китайской экономики особенно проявляется в динамике цен. Последние месяцы годовая инфляция в Поднебесной постепенно замедлялась, а в июле и вовсе была зафиксирована дефляция. При этом цены производителей снижаются уже на протяжении десяти месяцев подряд. Подобные цифры указывают на слабый спрос как со стороны потребителей, так и со стороны производителей. Во время локдаунов производители накапливали избыточные запасы, что вынуждало компании снижать цены для их реализации. Однако после снятия антиковидных ограничений предложение восстановилось быстрее, чем спрос. Поэтому у компаний по-прежнему много запасов, что давит на цены.

В свою очередь, слабый потребительский спрос связан с тем, что пандемия ударила по доходам домохозяйств в Китае. И теперь население не спешит увеличивать свои расходы. Это негативно сказывается на динамике потребительских цен и розничных продаж — в июне и июле текущего года рост продаж существенно замедлился.

Слабый потребительский спрос и избыточное предложение, как правило, негативно влияют на темпы роста экономики, корпоративных прибылей и рынка акций. Кроме того, затяжная дефляция не стимулирует увеличение потребительских расходов и инвестиций, что видно на примере экономики Японии. Поэтому ряд аналитиков уже пророчит Китаю «японификацию» экономики и замедление экономического роста. Однако мы считаем, что делать такие выводы пока слишком рано, потому что у Народного банка Китая еще достаточно инструментов для стимулирования экономики.

Власти Китая уже снижают ставки в стране, что должно сделать кредиты более доступными. Однако пока этого недостаточно для увеличения экономической активности. Более того, есть мнение, что регуляторы могли бы действовать более резко, учитывая текущую макростатистику, но почему-то этого не делают. Вероятно, виной тому какие-то внутриполитические и геополитические нюансы.

К тому же продолжает усиливаться торговое противостояние между Китаем и США, что негативно сказывается на динамике китайского экспорта и снижает интерес американских инвесторов к акциям китайских компаний. Так, гонконгский индекс акций, который состоит преимущественно из бумаг китайских компаний, продемонстрировал значительный рост в начале 2023-го на фоне отмены антиковидных ограничений в Китае. Но в дальнейшем наступила коррекция, после которой значения индекса на протяжении нескольких месяцев находятся в широком боковом диапазоне.

На наш взгляд, динамика гонконгского индекса до конца 2023 года в первую очередь будет зависеть от эффективности стимулирующих мер, которые принимают власти Китая. А также от новых макроданных из Китая, в которых инвесторы будут искать надежду на разворот текущей динамики в позитивную сторону.

СПБ Биржа стала открывать гонконгский рынок для российских инвесторов еще в 2022 году. Биржа начала с акций. А недавно, в июле, предоставила доступ к восьми фондам (ETF). C шестью фондами можно совершать сделки как в гонконгских долларах, так и в юанях. А с остальными двумя — только в гонконгских долларах. Как заявляет СПБ Биржа, в рамках сделок с этими ETF цепочка хранения состоит из депозитариев в дружественных юрисдикциях, поэтому инфраструктурные риски снижены. Кроме того, сделки с ETF не облагаются гербовым сбором (stamp duty).

Как мы написали выше, инвестиции в акции китайских компаний сейчас рискованны. Но в долгосрочной перспективе они выглядят интересно за счет сочетания таких факторов, как:

Инвесторы, которые хотят диверсифицировать портфель, но не готовы вкладываться в американские бумаги из-за повышенных рисков блокировки, могут в качестве альтернативы выбрать гонконгские ETF. Эти фонды дают доступ не только к бумагам на бирже Гонконга, но и к акциям на биржах материкового Китая (биржи Шанхая и Шэньчжэня). У этих бумаг сейчас очень низкое проникновение в портфели глобальных инвесторов. Ведь долгое время материковый Китай был закрыт для иностранных инвестиций и стал открывать доступ только последние пару лет. Поэтому у акций материкового Китая и фондов на них есть мощный драйвер роста в виде притока иностранных инвестиций. Конечно, он реализуется только при условии, что не будет эскалации геополитического конфликта вокруг Тайваня.

История показывает, что китайская валюта довольно стабильно торгуется по отношению к другим резервным валютам. Последние пять лет валютная пара доллар США / юань торговалась в относительно узком диапазоне 6,2—7,3 юаня за доллар. Однако чем выше процентные ставки в США и ниже ставки в Китае, тем больше капитала уходит на американские рынки и тем слабее становится юань. Это мы и видим последние два года: ФРС США резко ужесточает монетарную политику, а власти Китая, наоборот, ее смягчают, что выливается в девальвацию юаня по отношению к доллару. Дополнительное давление на юань в прошлом году оказывали еще и проблемы в экономике Китая из-за локдаунов и кризиса на рынке недвижимости. Как мы описали выше, в этом году экономика Китая уже восстанавливается, но делает это очень медленно.

Сейчас курс находится на уровне около 7,2—7,3 юаня за доллар. По нашему мнению, этот уровень уже критичен для китайских регуляторов, из-за чего они могут начать интервенции для стабилизации курса. Так уже было в 2022 году, когда Народный банк Китая попросил госбанки поддержать локальную валюту за счет продажи долларов.

К тому же мы ждем, что в первой половине 2024-го ФРС США придется перейти к смягчению монетарной политики. Это должно ослабить доллар по отношению к другим мировым валютам, в том числе и к юаню.