Золото вошло в 2026 год на высоких оборотах и продолжает обновлять исторические максимумы.

Исторически золото демонстрирует наилучшую доходность в периоды ослабления доллара и снижения процентных ставок в США. В таких условиях сокращаются альтернативные издержки владения драгметаллом, и инвестиции в золото становятся более привлекательными с точки зрения упущенной доходности.

Одновременно спрос на золото, как правило, усиливается в периоды повышенной неопределенности и рыночного стресса — благодаря исторически закрепленному за драгметаллом статусу актива-убежища и инструмента сохранения стоимости.

Защитные свойства золота в последние годы вышли на первый план. Рост геополитической напряженности и усиление опасений вокруг долларовых рисков, в том числе на фоне заморозки российских международных резервов, побудили многие страны активно наращивать золотые резервы.

На этом фоне многолетняя устойчивая обратная корреляция между ценами на золото и реальными доходностями десятилетних казначейских облигаций США в первой половине 2022 года заметно ослабла. С того момента ключевым фактором, определяющим динамику цен на золото, стал резко возросший спрос со стороны мировых центральных банков.

Этот спрос носит структурный, долгосрочный характер и в меньшей степени зависит от уровня процентных ставок, краткосрочных рыночных шоков и текущей динамики цен на драгметалл.

По последним данным, объемы покупок золота со стороны мировых центральных банков остаются высокими. При этом итоговый показатель за 2025 год, вероятно, окажется ниже рекордных уровней 2022–2024 годов.

Одновременно ожидания снижения долларовых процентных ставок и сохраняющаяся высокая неопределенность способствовали оживлению инвестиционного спроса.

В первую очередь рост был обеспечен притоком средств в высоколиквидные «золотые» ETF: их доля в совокупном спросе на золото в 2025 году выросла с околонулевых значений до 16%.

В сочетании с повышенной активностью на рынке деривативов такие сдвиги в структуре спроса указывают на заметную роль спекулятивного компонента в текущей динамике цен на золото.

При этом сводить текущую динамику инвестиционного спроса исключительно к активности «быстрых денег» не стоит. Инвесторы постепенно увеличивают и долгосрочную аллокацию в золото. 

В настоящее время доля драгметалла в глобальных инвестиционных портфелях остается низкой — около 3% (оценка J.P. Morgan на декабрь 2025 года).

В целом мы ожидаем продолжения тренда на диверсификацию международных резервов в обозримой перспективе. Покупки со стороны центральных банков могут снизиться по итогам 2025–2026 годов относительно рекордных уровней, однако, вероятно, останутся достаточно высокими, чтобы обеспечивать структурную поддержку ценам на золото.

Фактор высокого инвестиционного спроса, по нашей оценке, также сохранит актуальность на горизонте 2026 года.

Хотя текущая позиция ФРС не предполагает значительного снижения ставки в 2026 году, в мае истекает срок полномочий действующего председателя ФРС Джерома Пауэлла. Потенциальная смена главы регулятора может стать важным фактором для средне- и долгосрочных ожиданий по ставкам и долларовым рискам.

Оба сценария в целом благоприятны для сохранения высокого инвестиционного спроса на золото. Риск-сценарием для котировок драгметалла может стать ситуация, при которой ФРС сохраняет жесткую позицию, а премия за риск в долларе не демонстрирует расширения.

В последние 10—15 лет спрос со стороны ювелирной промышленности и производителей электроники формировал порядка 45—60% совокупного мирового спроса на золото, оставаясь одним из ключевых факторов его ценообразования.

Однако в текущих условиях этот сегмент заметно ослабевает. Ювелирная отрасль активно сокращает закупки на фоне стремительного роста цен на золото: за первые девять месяцев 2025 года спрос снизился примерно на 20% г/г. Спрос со стороны производителей электроники также находится под давлением, но демонстрирует бóльшую устойчивость: снижение за тот же период составило лишь около 1% г/г на фоне растущих потребностей технологического сектора.

В результате с середины 2024 года вклад промышленного сегмента в совокупный спрос на золото последовательно сокращался и к третьему кварталу 2025 года снизился до 35%.

Наш базовый сценарий — это сохранение высокого уровня неопределенности по геополитике и глобальной экономике в текущем году. В таких условиях центральные банки продолжат покупать золото, а инвесторы — постепенно увеличивать его долю в долгосрочных портфелях.

Фактор снижения процентных ставок в целом остается актуальным, однако постепенно отходит на второй план по сравнению с рисками снижения доверия к ФРС и доллару — потенциально более мощному драйверу роста цен на золото.

В целом в 2026 году спрос на золото как на защитный актив, вероятно, будет доминировать, компенсируя слабость ювелирного сегмента и сглаживая нестабильность спекулятивной составляющей.

Для российских инвесторов важным преимуществом золота остается защита от валютного риска. Мы ожидаем, что на горизонте года основную доходность обеспечит рост рублевых цен на золото на фоне ослабления рубля.

Инвесторам, предпочитающим удобный и прозрачный формат, можно рассмотреть фонд на золото (TGLD): активы хранятся в России, а торговля ведется в рублях, что исключает инфраструктурные риски и защищает от инфляции.

Вложения в сектор недвижимости сейчас больше подойдут консервативным инвесторам с длинным горизонтом инвестирования. Выбор конкретного инструмента и объекта инвестирования остается принципиально важным с учетом трендов в отдельных сегментах рынка.

Рынок жилой недвижимости неожиданно столкнулся с активным оживлением спроса в четвертом квартале 2025 года. Решение ввести лимит в одну льготную ипотеку на семью с 1 февраля 2026-го, а также сообщения о возможном повышении ставки для семей с одним ребенком подогрели спрос. По итогам прошлого года объем продаж вырос на 1% г/г.

Тем не менее за четвертый квартал 2025 года проекты массового сегмента отдалились от затоваривания:

В таких условиях у застройщиков нет мотивации идти на ценовые уступки, поэтому в конце года рост стоимости в обоих сегментах превысил инфляцию.

Дополнительно рост цен поддержало предстоящее повышение НДС с 1 января. Хотя льготная ставка для девелоперов сохраняется, вторичные эффекты через рост цен на стройматериалы и работы могут добавить к ценам 1—1,5%.

Спрос на жилье в России остается структурно высоким: обеспеченность составляет лишь 28,8 м² на человека против более 40 м² в развитых странах.

Цель государства — увеличить показатель до 33 м² к 2030 году. Это предполагает сохранение мер поддержки жилищного строительства и оставляет значительный потенциал для дальнейшего роста спроса по мере снижения ставки.

В сегментах складской и офисной недвижимости пик дефицита площадей уже пройден, что привело к замедлению роста арендных ставок. При этом уровень вакантности по-прежнему находится на исторических минимумах, обеспечивая устойчивую динамику цен даже в условиях экономического охлаждения.

Спрос на офисную недвижимость остается высоким: доля свободных площадей сохраняется на исторических минимумах: 5,5% в Москве и 4,1% в Санкт-Петербурге. Однако рост арендных ставок замедлился после пиковых уровней 2024 года.

Доля свободных складских помещений продолжила расти в третьем квартале 2025 года в Москве и Московской области — с 0,9 до 2,1%. В то же время в Санкт-Петербурге и Ленинградской области показатель опять вернулся на минимумы — 1,7% (2,3% во втором квартале 2026-го). 

Рынок складской недвижимости достиг пика насыщения как по объему предложения, так и по объему спроса. 

Дальнейший рост этого сегмента, вероятно, продолжат ограничивать:

Однако сохраняющийся фокус на e-commerce все равно будет ограничивать падение спроса и поддерживать умеренный рост арендных ставок.

В актуальной версии стратегии на 2026 год мы обращаем внимание на широкий спектр возможностей срочного рынка (производных инструментов). В Т-Инвестициях он представлен фьючерсами и опционами на различные базовые активы и с разными сроками.

При этом доступность и ликвидность обоих классов инструментов для розничных инвесторов продолжают расти от квартала к кварталу, повышая их прикладную ценность для диверсификации рисков классического портфеля. Учитывая альтернативный характер срочных инструментов, мы рекомендуем ограничить их долю до 3—5% капитала.

В условиях высокой геополитической неопределенности опционы позволяют формировать «синтетические» позиции — то есть воспроизводить экономический эффект владения акциями без их прямой покупки. Это дает возможность зарабатывать как на росте, так и на снижении котировок, используя комбинации опционов с заранее заданным профилем риска и доходности.

Если актив уже присутствует у вас в портфеле, а высокая неопределенность не позволяет рассчитывать на устойчивый результат, можно использовать опционную стратегию «обратный медвежий спред».

Мы, как и широкий консенсус аналитиков, рассматриваем рубль как недооцененный актив и ожидаем его ослабления на горизонте 12 месяцев. Следуя этой логике, мы рекомендуем сохранять долю замещающих и квазивалютных (валютных) облигаций в портфеле.

Вместе с тем инерция факторов укрепления рубля может сохраняться в ближайшие три-шесть месяцев, что способно сдерживать совокупную доходность валютных инструментов. При неизменном курсе рубля недополученный доход может составить 8,5—9 п. п. в годовом выражении, или 4,3—4,5 п. п. за полгода.

В таких условиях может рассматриваться сценарий полной конверсии долговых инструментов — переход из валютных облигаций в рублевые. Однако, на наш взгляд, это не самое оптимальное решение: долговые инструменты не всегда обладают достаточной ликвидностью, что затрудняет управление позицией без ценового проскальзывания.

В этом случае доходность формируется как ставка денежного рынка в рублях плюс премия — разница между доходностью валютных облигаций и ненаблюдаемой валютной ставкой денежного рынка. По нашим оценкам, текущая премия по доллару и юаню сопоставима и составляет 3,8—4,4 п. п. годовых, или 1,9—2,2 п. п. за шесть месяцев.

В таких конструкциях рублевая доходность сопоставима с доходностью рублевых корпоративных облигаций схожего качества. При этом инвестор может гибко настраивать размер валютного хеджа, а высокая ликвидность фьючерсов позволяет закрывать позиции без заметных потерь в цене.

Спектр инструментов срочного рынка не ограничивается перечисленными ранее. В декабре 2025 на первое место по популярности вышли фьючерсы на золото и серебро, что связано с укреплением восходящего ценового тренда в драгоценных металлах. При этом возможности диверсификации значительно шире.

2025 год оказался насыщенным необычными рыночными событиями и во многом разрушил привычные корреляции между активами. Одним из главных сюрпризов стало существенное укрепление рубля — несмотря на расширение дисконтов на российскую нефть и слабую динамику нефтяных цен. Валютный фактор заметно повлиял на структуру доходностей практически во всех классах активов.

В декабре 2024 года ключевую ставку сохранили на уровне 21% вместо ожидавшегося тогда повышения. Это стало важной точкой для рынка. Когда стало понятно, что цикл ужесточения денежно-кредитной политики близок к завершению, интерес инвесторов к рисковым активам начал расти.

Дополнительную поддержку рынку дали сигналы о политической стабильности в стране. В результате российские акции выросли примерно на 40% от декабрьских минимумов.

С точки зрения управления рисками этот период был благоприятным для сокращения доли акций в портфелях и увеличения доли облигаций.

Весной рыночная конъюнктура изменилась: медленный прогресс в геополитике и введение торговых тарифов администрацией президента США Дональда Трампа охладили спрос на акции.

Валютный рынок при этом преподнес неожиданный сюрприз — рубль продолжил укрепляться даже на фоне слабой динамики нефтяных цен. Это создало дополнительное давление как на российские акции, так и на валютные активы в рублевом выражении.

Летом замедление инфляции позволило Банку России перейти к первому этапу смягчения денежно-кредитной политики: ключевую ставку начали снижать, первым шагом — до 20%. Это поддержало рынок ОФЗ, однако ожидания быстрого продолжения снижения ставки не оправдались. В результате к концу года рынок перешел в фазу ожидания: выраженного тренда в акциях не сформировалось, а облигационное ралли остановилось.

Мы исходим из того, что ключевые рыночные тренды конца 2025 года в целом сохранят актуальность и в 2026 году. Прежде всего это относится к рынку облигаций, который в 2025 году продемонстрировал высокую эффективность и, на наш взгляд, сохраняет значительный потенциал на фоне замедления инфляции и ожидаемого дальнейшего смягчения денежно-кредитной политики Банка России.

По мере снижения рублевых доходностей мы ожидаем формирования тренда на ослабление рубля. В 2025 году укрепление национальной валюты стало одним из ключевых рыночных сюрпризов. Среди основных факторов — сокращение прямого спроса на валюту со стороны импортеров из-за снижения объемов импорта, а также переход на расчеты через платежных агентов. Эти изменения существенно трансформировали механизмы ценообразования на валютном рынке.

Значимую роль сыграла и разница процентных ставок. Валютный долг оставался привлекательным для заемщиков, а часть рублевых обязательств фактически была конвертирована в валютные через своп-операции. Это привело к росту предложения валюты при ограниченном спросе.

По мере снижения ключевой ставки мы ожидаем восстановления импорта и постепенного разворота carry trade в рубле. При снижении ставки до 11–12% базовый сценарий предполагает ослабление курса рубля до 92–95 рублей за доллар.

В зависимости от динамики ключевой ставки мы оцениваем потенциальную доходность основных классов активов на горизонте 12 месяцев следующим образом (сценарий средней ключевой ставки 10–13%):

При более агрессивном снижении ставки потенциал доходности облигаций, валютных активов и акций существенно возрастает. В условиях более жесткой денежно-кредитной политики преимущество, напротив, сохраняется за инструментами денежного рынка и короткими облигациями.

В текущих макроэкономических условиях ключевой задачей для инвестора остается корректное определение собственной толерантности к риску.

Инвесторам, не готовым к резким колебаниям стоимости активов, целесообразно сохранять фокус на инструментах с фиксированной доходностью — денежном рынке, ОФЗ, а также рублевых корпоративных и секьюритизированных облигациях. 

Их совокупная доля может составлять 60–70% портфеля. Такая структура позволяет рассчитывать на доходность около 20% годовых при ограниченной волатильности.

Особого внимания заслуживает сегмент индустриальной недвижимости и центров обработки данных, где формируется устойчивый структурный спрос при ограниченном предложении. Это создает предпосылки для стабильной доходности и снижает чувствительность инвестиций к рыночной волатильности.

Для инвесторов со средним уровнем риска оптимальной является более широкая диверсификация по классам активов. В таких портфелях доля акций и валютных инструментов увеличивается до 45–55% по сравнению с консервативной аллокацией, при сохранении значимой роли облигаций как стабилизирующего элемента.

Альтернативные инвестиции в сбалансированном портфеле выполняют важную функцию источника стабильной, независимой доходности и повышают устойчивость портфеля в стрессовых рыночных сценариях.

Инвесторам, ориентированным на долгосрочный рост капитала, целесообразно увеличивать долю наиболее доходных классов активов. В текущих условиях к ним в первую очередь относятся валютные инструменты и акции, суммарная доля которых может превышать 60% портфеля.

Потенциал акций в этом сценарии существенно возрастает при улучшении геополитической ситуации и возможном возвращении иностранных инвесторов на российский рынок.

Ожидаемая доходность таких портфелей может превышать 25–30% годовых, однако подобная стратегия сопровождается повышенной волатильностью и требует высокой толерантности к риску.