$TSLA

20:47. Пятница. Общага у заводоуправления, коридор пахнет капустой, тоской и перегретой ликвидностью. Смена закончилась: мастодонты рынка стягивают ватники и топают в наш бар «Свеча и Маржинколл» — один подъезд, одна судьба, один чертов терминал на всех. SBER — старший по этажу, бригадир дивдохода. Ключи гремят, как отчёты. Он идёт ровно, как бухгалтерская линейка, улыбается углами рта: «Граждане, порядок будет — как только все подпишут стопы». У него на груди пропуск «Доступ ко всем уровням», но вечно забывает, на каком этаже ликвидность, а на каком иллюзии. GAZP — слесарь по голубому топливу и зелёному настроению. Пыхтит, шапку не снимает: «То вентиль, то новости, то кто-то опять перекрыл кислород». В кармане у него гайка на 120 — ей он подтягивает болты у нервов лудоманов: «Держи, брат, не дрожи». А сам дрожит — по дневкам видно. LKOH — странный интеллигент в замасленной спецовке. Разговаривает цитатами из технологических карт и пахнет керосином мечты. «Я сегодня — как бур: либо пробью потолок, либо часы». На перекуре вечно спорит сам с собой и выигрывает у себя же в ноль. GMKN — кузнец с тундровым прищуром. На шее медный амулет, в голосе никелевый хрип. Он стучит стаканом о стойку, будто молотом по слиткам: «Где тут у вас премия за северный характер?» Любит тишину и резкие движения. Особенно, когда не его. NVTK — мастер участка «Холод и ветер». Всегда свежий, как январская выручка. «Ребята, я бы пошутил, да регламент». И всё равно шутит — графиками. То подскочит, то вдаль уставится, будто увидел в темноте новый хаб. Мы садимся, бармен полирует риск-менеджментом стойку. Вечерная касса рынка пересчитывает нас глазами. Музыка шипит из старого джукбокса, как свечи на минутках. И начинается наш коммунальный театр. — Ну что, товарищи по цеху, — говорит SBER, — план такой: не чудим, держимся строем. — Держись сам, — хмыкает GAZP, — у меня сегодня то туман, то ветер против, то трубы поют. — Трубы поют у всех, — мягко вмешивается LKOH, — но не у всех хватает топлива на разворот. — А у меня всё просто, — GMKN ставит стоп-кубок на стол, — чем тише в баре, тем громче потом на графике. — Дайте слово северу, — просит NVTK и кивает окну. Там снег крошит, как маркет-ордеры по тонкому стакану. Лудоманы кучкуются у входа, шепчутся на своём: «Пол-шишечки в шорт? Пол-шишечки в лонг? А если без шишечки хотя бы дожить до открытия?». Каждый уверяет, что сегодня держался дисциплины — просто мышка сама нажала. Бармен слушает, наливает без лишних вопросов: вода, чай, сарказм. Мы смеёмся зло, по-пятничному, как цех после досрочной премии. Потому что знаем: наш «фондовый завод» работает в три смены и без выходных. Днём мы играем в план, вечером — в легенду, ночью — в правду. И где-то между второй и третьей кружкой SBER поднимает бровь: — Граждане, вывод один. Рынок — этакий комендант общаги. Пока ты тихо, он делает вид, что тебя нет. Как только начинаешь шуметь — стучит по батареям ценой. Мы киваем и ржём, потому что боль сказана точнее, чем в сводках. Пятница зовёт домой. В общаге гаснет свет — сторож экономит ток. В коридоре долгий свист сквозняка — как хвост на дневной свече. Мастодонты расходятся по комнатам, снимают героизм вместе с ботинками и складывают на тумбочку: рядом с надеждой, стопами и ключами от понедельника. Киномерцалка: неон барной вывески трещит, джукбокс кашляет, табличка «ОТКРЫТО» мигает — «Скоро». #гонзотрейдер

20:47. Бар «Свеча и Маржинколл» открылся без фанфар — просто щёлкнул автомат, загудел холодильник, и рынок втёк внутрь, как люди с промозглой улицы. Экран ещё тёплый, пиксели пахнут пылью и адреналином. Сегодня на входе стояли WUSH и EUTR. Румяные, довольные, как пацаны после удачного заезда. WUSH — весь в скорости, с ветром под курткой, улыбается так, будто снова проскочил на жёлтый. Евротранс — спокойнее, солиднее, но шаг уверенный: топливо в канистрах, маршрут проложен, стрелка не дрожит. Молодцы, да. Не кричат — едут. В углу — SBER. Сидит, крутит стакан, смотрит мимо. Он сегодня без сюжета. Как старый чемпион, который вышел на поле, но забыл, зачем. GAZP рядом, тяжёлый, задумчивый, с трубами в голове. Молчит. Пар идёт, толку нет. Ниочём — и сам это знает. А вот X5 — принципиальный. Минусует назло. Такой характер: когда толпа хлопает, он отходит в тень и закуривает. Не истерит, не оправдывается. Просто идёт против ветра и проверяет, у кого нервы. Сегодня у многих — не прошли проверку. Бармен подливает. Народ у экранов шевелится, кто-то ищет смысл в свечах, кто-то — себя. Терминал гудит, как цех в ночную смену. Свечи — пульс. Где-то ускорение, где-то пауза. Никто не свят, но некоторые сегодня честны. Мы записываем. Не ради правоты — ради памяти. Завтра будет другой ветер. А сегодня — так. Бар открыт. Стаканы пустеют. Рынок жив. И этого достаточно. #гонзотрейдер

21:32. Рынок сегодня был как ярмарка после дождя. Грязно, шумно, но жизнь кипит. Кто-то в резиновых сапогах, кто-то в лакированных туфлях по щиколотку в жиже — и все уверены, что именно они тут по делу. MGNT ходил гоголем. Такой, знаешь, крепкий мужик с сумками: «у меня всё по списку, без импровизаций». Его сегодня уважали. Не любили — именно уважали. Редкое чувство на рынке. ASTR и SPBE Биржа щебетали рядом, как соседские девчонки у подъезда. Много слов, чуть-чуть роста, много надежд. Все слушают, кивают, но ключи от дома не дают. Рано. MTLR сегодня пах углём и перегаром. Сильный, грязный, с глазами «я ещё могу». Кто-то влюблён, кто-то боится, но пройти мимо не получается. Зверь в копоти. Как есть. YDEX весь день делал умное лицо. Мол, я тут не за этим, я в будущем. А будущее, как назло, сегодня не звонило. Но верят. Потому что хочется верить во что-то приличное. ROSN и SNGSP стояли рядом, как два мужика у гаража. Один молчит и копит, другой молчит и прячет. Кто из них опаснее — никто не знает. Но оба переживут этот рынок, даже если рынок этого не переживёт. GAZP Газпромушка… Эх. Сидит, как старый баян. Все знают, что он может выдать марш, но чаще выдаёт вздох. На него смотрят с нежностью и усталостью. Это не акция — это судьба. SMLT сегодня летал низко. Очень низко. Так, что пассажиры уже видят номера домов и думают, может, выпрыгнуть. Пока держится. Пока. SBER вёл себя как чиновник на совещании. Вроде на месте, вроде что-то решает, но инициативы ноль. Зато надёжно. Скучно. Как зарплата. PLZL тихо светился в углу. Не кричал. Не звал. Просто был. Для тех, кто устал бояться. LKOH после дивгэпа ходил с видом «я вам ничего не должен». И ведь правда не должен. Но осадок остался, как после тоста без закуски. Норникель и Аэрофлот сегодня выглядели так, будто у них общее прошлое и тяжёлое детство. Один весь в металле и тревоге, другой в мечтах о небе, которого пока не дают. Банк Санкт-Петербург прошёл незаметно. Как человек, который платит вовремя, но никогда не шутит. Полезный. Невидимый. А X5… X5 сегодня был как клоун без грима. Вроде магазин, вроде всё работает, а настроение испортил всем. Сползал. Медленно. Уверенно. Лудоманы хихикали сквозь зубы, потому что плакать — это уже перебор. Под вечер стало ясно: рынок сегодня никого не пощадил, но и не добил. Он просто показал каждому его место за этим столом. Бар «Свеча и Маржинколл» закрывался без аплодисментов. Лудоманы расходились, прижимая к груди свои котлеты, обглоданные, но родные. Завтра снова придём. Потому что рынок — это не про прибыль. Это про характер. И у нас он, чёрт возьми, есть. #гонзотрейдер