Киберреальность 12

. KPI на нуле. Виктор Палыч записывает сотрудников для фонтанирования идей к лучшему коучу России - Матвею Говязину. Виктор Палыч холоден как лед, если его сотрудники не могут даже составить простой бизнес-план для шашлычной из 90-х, как им доверить производство - "Липецких карандашей" ? 💡Нео-Липецк, 2077 год. Над городом висит небо цвета разлагающегося интерфейса, прошитое кислотным дождем и лазерами рекламных голограмм. В главном офисе корпорации «Липецкие Карандаши» стояла такая тишина, что было слышно, как гудит система охлаждения в аугментированном черепе Виктора Палыча. Палыч, гендиректор и последний «крепкий хозяйственник» старой закалки, сидел в кресле из черного пластика. Его левый глаз — объектив последней модели — мерцал яростным красным. Перед ним, вытянувшись во фрунт, стояли двое: менеджер Суханов Ц с глючащим нейроинтерфейсом и Федорищенко, чья кожаная куртка пахла озоном и безнадегой. — KPI на нуле! — громыхнул Палыч, и по стенам пошли цифровые помехи. — Вы живете в мире однобитного алкаша! Я посмотрел презентацию Грефа: там люди фонтанируют идеями, а вы — как заплесневелые процессоры! Как я могу доверить вам выпуск тактических карандашей, если вы не можете составить бизнес-план для шашлычной? — Но Виктор Палыч... — заикнулся Суханов, — шашлык в 2077-м? — Это метафора! — Палыч ударил титановым кулаком по столу. — Мне не нужно мясо, мне нужно, чтобы ваши мозги перестали быть кирпичами! Поэтому я нанял вам лучшего коуча в России. Знакомьтесь — Матвей Говязин. Из тени вышел человек в зеркальном плаще. Его очки дополненной реальности транслировали графики «успешного успеха» прямо в воздух. Матвей Говязин не шел, он скользил, словно обновленная прошивка. — Ваше сознание закуклилось в нейросетях, — произнес Говязин голосом, прошедшим через три вокодера. — Вы забыли вкус реальной среды. Чтобы выиграть главный приз года — 50 миллионов рублей — вам нужно стать креативными хищниками. Матвей подошел к доске. В этом мире высоких технологий он сделал немыслимое: взял кусок мела. Скрип поцарапал нервы менеджеров хуже взлома системы. — Смотрите и впитывайте, — чеканил Говязин, рисуя схему. — Мы создаем «Шашлычную-Невидимку» в слепой зоне. Уникальное предложение: вход только по деревянным карандашам нашего завода. Один шампур — десять карандашей «Липецк-Hard». Мы не кормим людей, мы создаем искусственный дефицит и превращаем карандаш в твердую валюту неонового гетто! Это и есть экосистема! Виктор Палыч медленно выдохнул. Красное мерцание его глаза сменилось спокойным синим. — Вооот... — прошептал он. — Вот что я хотел. Теперь вы видите, как из палки и куска мяса рождается тренд? Он поднялся, нависая над менеджерами как грозовая туча: — У вас неделя. Возьмите этот мел, возьмите эти идеи и масштабируйте их так, чтобы о «Липецких карандашах» заговорили даже на Марсе. Либо вы приносите мне главный приз в 50 миллионов, либо я перепрошиваю ваши мозги на управление автоматическими пылесосами в цеху литья графита. Фонтанируйте, фонтанируйте! За окном молния ударила в шпиль башни Сбера, и Суханов Ц с Федорищенко поняли: время однобитных алкашей закончилось. Началась эра карандашного киберпанка.