🔵 $CEM6 и $ANU6: структурный дефицит до 2030 года Аналитики прогнозируют устойчивый структурный дефицит на рынке меди и алюминия в ближайшие годы. По меди ожидается нехватка в диапазоне 2–6% от мирового спроса, по алюминию — от 3% до 7%. Это длительный тренд на несколько лет вперед. Основной драйвер роста спроса — энергетический переход и развитие инфраструктуры, включая сети передачи электроэнергии и производство электромобилей. Предложение, напротив, ограничено: новые месторождения требуют многолетних инвестиций, а действующие мощности сталкиваются с высокими затратами на энергию и экологическими требованиями. Для российских металлургических компаний, таких как РУСАЛ (алюминий) и производители меди, сохранение дефицита создает фундаментальную поддержку ценам. Однако риски связаны с возможным замедлением глобальной экономики, а также с логистическими и санкционными ограничениями, которые могут помешать реализовать ценовое преимущество. ‼️В профиле уже опубликованы акции, которые стоит купить под грядущие мирные переговоры. Переходи и смотри, пока идеи еще актуальны! 🔥

📈 $ANU6 по $3574: Ормузский гамбит и ставка на $RUAL Фьючерсы на алюминий с поставкой через три месяца на LME 13 апреля достигли отметки $3574,45 за тонну. Это максимальное значение за четыре года, точнее с 29 марта 2022. Рост за день составил до 1,8% . Причина не в фундаментальном дефиците как таковом, а в чистой геополитике. Переговоры США и Ирана в Исламабаде провалились после 21 часа дискуссий, и Дональд Трамп объявил о планах военно-морской блокады иранских портов с последующим контролем судоходства в Ормузском проливе . Для рынка металлов это триггер номер один. Влияние на цепочку поставок уже материализовалось. На страны Персидского залива до эскалации приходилось порядка 9% мирового производства первичного алюминия . Ключевой игрок региона — Emirates Global Aluminium — после ракетных ударов по заводу Al Taweelah объявил форс-мажор по части контрактов, а полное восстановление мощностей, по оценкам компании, может занять до года . Это выбивает с рынка серьезный объем металла на длительный срок. Спотовый рынок отреагировал мгновенно: переход от дисконта в $12 к премии в $91,5 за тонну к трехмесячным фьючерсам говорит не о спекуляции, а о реальной физической нехватке здесь и сейчас . В этой конструкции Русал выглядит очевидным бенефициаром передела потоков. Пока алюминий из Залива не может покинуть регион, спрос на российский металл на азиатских рынках и в Европе кратно возрастает. По итогам 2025 года компания уже нарастила продажи алюминия на 16,4% до 4,49 млн тонн, хотя EBITDA из-за роста себестоимости и упала на 29,5% до $1,053 млрд . Однако текущая ценовая конъюнктура принципиально меняет уравнение. При сохранении котировок LME выше $3300-3400 за тонну финансовые показатели 2026 года будут выглядеть гораздо увереннее, даже с учетом сохраняющегося дисконта российского металла к бенчмарку. Citi уже ставит цель $3600 на ближайшие месяцы с бычьим сценарием вплоть до $4000 при дальнейшей эскалации . Риски сконцентрированы в двух плоскостях. Во-первых, долговая нагрузка самого Русала: чистый долг $8,054 млрд и коэффициент 7,6х EBITDA на конец 2025 года выглядят тяжело, но с учетом рыночной стоимости пакета в Норникеле ситуация не критична . Во-вторых, неопределенность вокруг длительности блокады. Если конфликт перейдет в заморозку, а трафик через Ормуз частично восстановится, премия в цене алюминия схлопнется так же быстро, как и возникла. Пока рынок закладывается на затяжной характер кризиса, но геополитика — материя крайне изменчивая. 📝 Кстати, в профиле я уже дал ТОП-5 акций, которые стоит купить прямо сейчас.📈 👉 Скорее переходи и смотри, пока идеи еще актуальны!

Друзья, добрый день. Сегодня поговорим про еще один товар, который страдает от конфликта на Ближнем Востоке, сегодняшний герой – алюминий, достаточно большой объем которого производится в затронутом войной регионе, и уже появляются заголовки типа “Алюминия на всех не хватит”. Давайте посмотрим насколько это справедливо. Еще до конфликта на Ближнем Востоке аналитики ожидали переход от небольшого профицита в 2025‑м к дефициту порядка 200–600 тыс. т в 2026‑м из-за потолка производства в Китае и слабых инвестиций в новые низкоуглеродные мощности. На этом фоне любой крупный сбой в поставках неизбежно усиливает напряженность: цена LME уже поднялась примерно на треть год к году и обновила четырехлетний максимум выше 3,5 тыс. долл. за тонну. Конфликт США-Израиль-Иран с перекрытием Ормузского пролива превратил регион Персидского залива из источника ценового риска в источник реального физического дефицита. Через Ормуз выходят ключевые объемы алюминия и сырья для него — бокситов и глинозема. Страны Залива производят около 8-9% мирового алюминия, но почти полностью зависят от импортного сырья, поэтому остановка судоходства быстро ударила по заводам: уже в первые недели были объявлены остановки и сокращения на крупных обогатителях. Наиболее показательные кейсы - катарский Qatalum и бахрейнская Alba. Qatalum мощностью около 648 тыс. т в год инициировал контролируемую остановку после сокращения поставок газа, а затем перешел на работу примерно на 60% мощности, при этом оператор объявил форс‑мажор по контрактам. Alba, крупнейший одиночный производитель в мире, прекратила работу трех линий, сократив мощность примерно на 19%, и также ввела режим форс‑мажора на отгрузки. Параллельно в Мозамбике завод Mozal мощностью 560 тыс. т в год остановлен из‑за проблем с контрактом на электроэнергию, что особенно болезненно для ЕС, где он был крупнейшим поставщиком первичного металла. Реакция рынка хорошо видна по котировкам и премиям. К середине марта фьючерсы на поднимались к 3,5 тыс. долл. за тонну, а физические премии в Европе выросли до максимальных с 2022 года уровней порядка 400–450 долл. за тонну сверх биржи; в Японии квартальная премия также заметно подросла. Возникла бэквордация, что классически сигнализирует именно о дефиците металла, а не только о спекулятивном разогреве ожиданий. Даже если суммировать базовый прогнозный дефицит в несколько сотен тысяч тонн и эффект остановок в Заливе и Мозамбике, речь идёт об общем разрыве баланса порядка 1-1,5 млн т при мировом производстве около 74 млн т, то есть порядка 1-2%, это достаточно доходчиво показано на графике сверху, потери по отношению к общему объему даже не видны. Для Европы и отдельных регионов это превращается в острую нехватку с рекордными премиями и проблемами поставок конкретным потребителям, но в глобальном масштабе до тотальной физической недоступности металла далеко. В Индонезии к 2026 году в строй входят несколько крупных проектов при участии китайского капитала, суммарно добавляющих около 400 тысяч тонн мощности, а ASEAN‑регион в целом может выйти на производство около 2,7 млн т алюминия в год. Китай, несмотря на формальный потолок по объему, теоретически способен частично ослабить ограничения или перезапустить законсервированные зеленые мощности, если цены уйдут в зону, которую Пекин посчитает чрезмерной. Это создаёт верхнюю крышу для самых драматичных сценариев, вроде устойчивых цен выше 4 тыс. долл. за тонну. В долгосрочном плане фундаментальный спрос на алюминий остается достаточно спорным: металл в подавляющем большинстве используется в зеленых технологиях, тренд на которые находится в долгосрочной стагнирующей динамике. С другой стороны, спрос может быть поддержан со стороны энергетической инфраструктуры, в частности из этого металла производят силовые шины, радиаторы, теплообменники и другие элементы электросетей. Мы ожидаем от металла продолжения роста, с целями в обновление ath, однако сильно выше актив не уйдет, так что тут без иксов $ANU6 $ANM6