Друзья, добрый день. Сегодня поговорим про еще один товар, который страдает от конфликта на Ближнем Востоке, сегодняшний герой – алюминий, достаточно большой объем которого производится в затронутом войной регионе, и уже появляются заголовки типа “Алюминия на всех не хватит”. Давайте посмотрим насколько это справедливо.
Еще до конфликта на Ближнем Востоке аналитики ожидали переход от небольшого профицита в 2025‑м к дефициту порядка 200–600 тыс. т в 2026‑м из-за потолка производства в Китае и слабых инвестиций в новые низкоуглеродные мощности. На этом фоне любой крупный сбой в поставках неизбежно усиливает напряженность: цена LME уже поднялась примерно на треть год к году и обновила четырехлетний максимум выше 3,5 тыс. долл. за тонну.
Конфликт США-Израиль-Иран с перекрытием Ормузского пролива превратил регион Персидского залива из источника ценового риска в источник реального физического дефицита. Через Ормуз выходят ключевые объемы алюминия и сырья для него — бокситов и глинозема. Страны Залива производят около 8-9% мирового алюминия, но почти полностью зависят от импортного сырья, поэтому остановка судоходства быстро ударила по заводам: уже в первые недели были объявлены остановки и сокращения на крупных обогатителях.
Наиболее показательные кейсы - катарский Qatalum и бахрейнская Alba. Qatalum мощностью около 648 тыс. т в год инициировал контролируемую остановку после сокращения поставок газа, а затем перешел на работу примерно на 60% мощности, при этом оператор объявил форс‑мажор по контрактам. Alba, крупнейший одиночный производитель в мире, прекратила работу трех линий, сократив мощность примерно на 19%, и также ввела режим форс‑мажора на отгрузки. Параллельно в Мозамбике завод Mozal мощностью 560 тыс. т в год остановлен из‑за проблем с контрактом на электроэнергию, что особенно болезненно для ЕС, где он был крупнейшим поставщиком первичного металла.
Реакция рынка хорошо видна по котировкам и премиям. К середине марта фьючерсы на поднимались к 3,5 тыс. долл. за тонну, а физические премии в Европе выросли до максимальных с 2022 года уровней порядка 400–450 долл. за тонну сверх биржи; в Японии квартальная премия также заметно подросла. Возникла бэквордация, что классически сигнализирует именно о дефиците металла, а не только о спекулятивном разогреве ожиданий.
Даже если суммировать базовый прогнозный дефицит в несколько сотен тысяч тонн и эффект остановок в Заливе и Мозамбике, речь идёт об общем разрыве баланса порядка 1-1,5 млн т при мировом производстве около 74 млн т, то есть порядка 1-2%, это достаточно доходчиво показано на графике сверху, потери по отношению к общему объему даже не видны. Для Европы и отдельных регионов это превращается в острую нехватку с рекордными премиями и проблемами поставок конкретным потребителям, но в глобальном масштабе до тотальной физической недоступности металла далеко.
В Индонезии к 2026 году в строй входят несколько крупных проектов при участии китайского капитала, суммарно добавляющих около 400 тысяч тонн мощности, а ASEAN‑регион в целом может выйти на производство около 2,7 млн т алюминия в год. Китай, несмотря на формальный потолок по объему, теоретически способен частично ослабить ограничения или перезапустить законсервированные зеленые мощности, если цены уйдут в зону, которую Пекин посчитает чрезмерной. Это создаёт верхнюю крышу для самых драматичных сценариев, вроде устойчивых цен выше 4 тыс. долл. за тонну.
В долгосрочном плане фундаментальный спрос на алюминий остается достаточно спорным: металл в подавляющем большинстве используется в зеленых технологиях, тренд на которые находится в долгосрочной стагнирующей динамике. С другой стороны, спрос может быть поддержан со стороны энергетической инфраструктуры, в частности из этого металла производят силовые шины, радиаторы, теплообменники и другие элементы электросетей.
Мы ожидаем от металла продолжения роста, с целями в обновление ath, однако сильно выше актив не уйдет, так что тут без иксов
$ANU6 $ANM6