Подбор отдельных выпусков по-прежнему требует внимательности и активного подхода, поэтому разумной альтернативой может стать использование готового фонда на ОФЗ (TOFZ).

Фонды денежного рынка за последние два года стали обязательным элементом портфелей, сочетая доходность высоких ставок с высокой ликвидностью. По мере снижения ключевой ставки их доходность будет снижаться, но, вероятно, медленнее, чем по депозитам.

2026 год начинается непросто: экономика замедляется, усиливаются опасения вокруг кредитных рисков и сохраняется высокий уровень внешней неопределенности. Позитивные геополитические сюрпризы, на которые рынок давно рассчитывает, не исключены, однако надеяться на них по-прежнему сложно.

Несмотря на сложное начало года, мы ожидаем перехода от сценария «управляемой посадки экономики» к «управляемому взлету», и ключевую роль в этом сыграет политика Банка России. Между тем геополитика остается главным источником неопределенности.

Государственные расходы также останутся в небольшом плюсе. Мы ожидаем дальнейшего замедления темпов роста ВВП в первом полугодии и перехода к восстановительному росту во втором. Риски для прогноза смещены в сторону понижения и в первую очередь связаны с возможным ухудшением внешней конъюнктуры (санкции, эскалация, динамика сырьевых цен), а также с задержкой смягчения денежно-кредитной политики.

Оставшихся ликвидных средств ФНБ (около 1,9% ВВП) достаточно, чтобы финансировать плановые расходы бюджета в течение года даже при цене российской нефти около $40 за баррель. При более глубокой или затяжной просадке цен может потребоваться очередное повышение налогов — прежде всего подоходных и потребительских.

Также возможно расширение внутренних заимствований Минфина, особенно если низкие цены на нефть будут сочетаться с крепким рублем. При этом с учетом изначально низкого уровня государственного долга России (порядка 15% ВВП) и консервативной долговой политики Минфина даже негативные сценарии вряд ли создадут существенные риски для устойчивости госфинансов.

Этому будут способствовать сдержанный потребительский спрос и ослабление давления со стороны издержек, включая рынок труда. Эффект от повышения НДС ожидается краткосрочным. 

При этом ценовые шоки, такие как индексация тарифов ЖКХ, снижение урожая или рост внешних издержек, остаются более вероятными, чем до 2022 года. Однако они носят временный характер. В этих условиях регулятор, вероятно, будет ориентироваться на инфляцию без учета разовых факторов. 

Снижение рыночных и банковских ставок вслед за ключевой поддержит спрос на кредиты и одновременно будет постепенно снижать привлекательность депозитов в пользу других инструментов. 

В 2026 году рост кредитования, по нашей оценке, замедлится до 4—7% после примерно 10% в 2025 году. Это связано с отложенной реализацией кредитных рисков и жестким регулированием со стороны Банка России.

Розничное кредитование, по нашему мнению, уже прошло нижнюю точку в 2025 году, тогда как в корпоративном сегменте минимум активности, вероятно, еще впереди.

При этом опыт 2025 года показал, что прогнозировать динамику рубля в условиях новой реальности крайне сложно. Риски для базового сценария остаются повышенными и при прочих равных смещены в сторону более крепкого рубля.

Для российской экономики выделяем две группы рисков:

Первая группа рисков остается ключевой.

Геополитическая турбулентность давит на экономику — через рынок труда, бюджет, необходимость технологической адаптации, а также высокую неопределенность и сложность планирования.

Важно учитывать, что геополитическое урегулирование не станет универсальным спасением для экономики.

Это означает повышенную волатильность на начальном этапе и необходимость сохранять избирательный подход к инвестиционным решениям.

Другим важным внешним фактором остается сырьевая конъюнктура. Цены на российскую нефть завершили 2025 год на минимальных уровнях со времен пандемии 2020 года — под давлением санкций и слабого глобального спроса. 

Сохранение таких уровней, заметно ниже нашего базового сценария ($50 за баррель) и средних значений прошлого года ($56 за баррель), приведет к потерям экономического роста. 

Давление проявится как напрямую — через стагнацию добывающего сектора, — так и косвенно.

Среди внутренних рисков ключевым остается запаздывание смягчения денежно-кредитной политики, а также избыточная жесткость регуляторных мер Банка России, которая может усилить этот эффект.