Алгоритмические стратегии для формирования портфелей на август

Февраль по природному газу с поставкой в Henry Hub США: почему ценовой диапазон расширился и что показывает статистика Выдержки из статьи: Февраль традиционно считается одним из самых «нервных» месяцев для рынка природного газа. Погодный фактор по‑прежнему доминирует, но цена реагирует не только на фактические температуры, а прежде всего на ожидания: прогнозы, пересмотры моделей, риски перебоев добычи и инфраструктуры, динамику запасов. Накануне февраля логично задать простой вопрос: насколько широко цена «ходит» внутри месяца и как часто февраль закрывается ростом — а как часто падением? Чтобы ответить на него, мы собрали статистику за 2011–2025 годы и посмотрели на три вещи: размах движения внутри февраля, направление месяца (плюс/минус) и то, насколько высоко цена поднималась от открытия до месячного максимума. Почему важно правильно «склеивать» фьючерсы в природном газе и как считали статистику по движению цены В газе легко получить «красивую», но неверную картину, если неправильно учитывать смену ликвидности между контрактами. Поэтому в расчётах мы используем модель ролловера по открытому интересу: как только максимальный открытый интерес переходит с февральского контракта на мартовский, дальнейшее движение мы оцениваем по мартовскому — то есть по действительно ликвидному инструменту. Это нормальная и широко распространённая практика анализа товарных фьючерсов, которой придерживаются многие количественные участники рынка: для них ликвидность и сопоставимость временных рядов важнее «идеальной непрерывности» графика. Что говорит статистика о феврале 1) Размах колебаний внутри месяца: «февраль — месяц диапазона» Если смотреть разницу между месячным максимумом и минимумом, выраженную в % от цены открытия февраля, то средняя амплитуда за 2011–2025 годы составляет 19,7%, а медианная — 18,6%. Иными словами, «типичный» февраль — это почти двадцатипроцентный диапазон внутри месяца. Экстремумы при этом существенно шире: •самый спокойный февраль за выборку 2019 год: 9,33%, •самый бурный 2022 год: 35,62%. Особенно важная деталь: в последние годы диапазоны стали заметно шире. Средняя амплитуда в 2022–2025 годах — 29,9%, тогда как в 2011–2021 — 16,0%. Это почти двукратное расширение «нормы» внутримесячного движения. (см. Диаграмму 1) Почему диапазон в последние годы стал шире Важно отметить, что именно в последние годы природный газ чаще демонстрирует в феврале широкий диапазон движения. По нашей оценке, ключевой структурный фактор — то, что США закрепились в роли поставщика “маржинального” LNG‑потока в Европу. Это сделало рынок более глобальным и более чувствительным к цепочке событий: доступность экспортной инфраструктуры, логистика LNG, погодные аномалии по обе стороны Атлантики, темпы отбора из хранилищ, конкуренция за партии между регионами. В зимний период, особенно в феврале, когда неопределённость по погоде и балансу сохраняется до самого конца сезона, даже небольшие изменения ожиданий способны быстро расширять диапазон движения. Поэтому февраль всё чаще превращается в месяц не столько “направления”, сколько “диапазона”. Что это означает для практики и как использовать в трейдинге Закладывать волатильность. Если исторически «типичный» размах февраля — порядка 15–25% от открытия, то в последние годы стоит быть готовыми и к движениям 30–35%. Проверять момент ролловера. Ошибка в выборе базового контракта при смене ликвидности (когда рынок уже «живет» мартом, а аналитик продолжает смотреть февраль) может исказить выводы и по сезонности, и по реальному риску. Отделять “диапазон” от “тренда”. Высокая амплитуда не гарантирует рост: в истории месяцы с большим размахом нередко закрывались снижением. Поэтому февраль — это в первую очередь месяц дисциплины, риск‑менеджмента и сценарного мышления. NGN6 NGG6 NGM6

Почему на рынке выживают не трейдеры, а стратегии Как на самом деле работают реальные инвестиционные подходы — на примере стратегии автоследования «Алгебра» В социальных сетях регулярно всплывает один и тот же спор. Одни обсуждают стратегии вроде Algebra которые ориентируются на управляемый риск и устойчивый результат. Другие отвечают: «Какие 30%? Я копирую стратегии, которые показывают 100%». У профессионального инвестора в этот момент обычно два варианта реакции: либо вступить в дискуссию и объяснять механику рынка, либо промолчать и наблюдать, как красивая кривая доходности превращается в реальную статистику счёта — с комиссией, проскальзываниями и неизбежной потерей капитала. В этой колонке разберём, почему «чудо-стратегии» почти всегда заканчиваются одинаково — и что действительно отличает работающий подход от маркетинговой иллюзии. Почему «100% годовых» в автоследовании чаще всего — не стратегия, а картинка Скальпинг и псевдо-активный трейдинг продают ощущение контроля: «я быстрый», «я ловлю микродвижения», «у меня много сигналов». На практике эта активность чаще всего означает только одно — стабильный доход инфраструктуры: брокера, биржи и поставщика ликвидности. Фундаментальная проблема у таких подходов простая. Они упираются в барьеры, которые невозможно отменить «талантом»: -комиссии и биржевые сборы; -спреды и проскальзывания; -задержки исполнения и очередность в стакане; На графике доходности эти издержки часто не видны. В реальной сделке они становятся решающими. Чем выше частота операций, тем сильнее расхождение между тем, что “нарисовано” в отчёте, и тем, что получает инвестор в автоследовании. Поэтому стратегии с заявленными 50–100% годовых на истории нередко оказываются не воспроизводимыми в реальном капитале — особенно при росте числа подписчиков. Отсюда главный вывод: высокая частота сделок — почти всегда враг инвестора, потому что именно там «исчезает» вся заявленная доходность. Что реально работает: институциональная логика вместо трейдинга На рынке действительно побеждают стратегии другого класса — те, что строятся по институциональным принципам. Они не обещают чудес и не рисуют идеальных кривых. Они делают более скучную, но важную работу: управляют риском и издержками. У таких подходов есть общие черты: -минимальное количество сделок; -жёсткий контроль транзакционных потерь; -управление риском через волатильность, а не через «прогнозы» и новости; -системная, математически обоснованная логика принятия решений; -воспроизводимость на реальном капитале и масштабируемость. Именно поэтому они ориентированы не на «максимум за год», а на устойчивый результат на длинной дистанции. Далее рассмотрим, как эта логика выглядит на практике. Как устроена стратегия «Алгебра» и какие институциональные модели управления капиталом в ее основе 1) Управление риском первично, доходность — производная В институциональном управлении капиталом ключевой вопрос звучит так: какой риск допустим сейчас. Доходность — следствие правильной дозировки риска. В стратегии «Алгебра» экспозиция на американский рынок формируется через фьючерсы на индекс Nasdaq NAH6 , но не фиксируется навсегда. Доля риска регулируется на основе фактической волатильности и пересматривается не реже одного раза в месяц. Например, сейчас доля Nasdaq составляет 50% портфеля. Это классическая концепция целовой волатильности (volatility targeting): если риск растёт — экспозиция снижается; если риск снижается — экспозиция может быть увеличена. Такой подход распространён в хедж-фондах и институциональных аллокациях, потому что он снижает вероятность разрушительных просадок и делает результат более устойчивым. 2) Риск и доход на капитал — разные источники, их нельзя смешивать В «Алгебре» рыночный риск и доходность на свободные средства разводятся по разным контурам. Рыночный риск создаётся позицией в американских индексах. Доход на свободный капитал формируется отдельно — через синтетический валютный депозит в долларах США.

Друзья, по трём алгоритмическим стратегиям завершил