📌 Бабушка-инвестор: истории российских женщин, начавших

Привет 🤍 Я уже делала пост-знакомство, но за последнее время здесь стало больше новеньких, поэтому решила ещё раз напомнить, кто я и зачем этот блог. Меня зовут Марина Локшина. Я не финансист и не квалифицированный инвестор, но я инвестирую больше 6 лет, регулярно и последовательно, и уже кое-чего успела достичь. Например, с помощью инвестиций купила квартиру в Москве, открыла и поддерживаю частный фонд «для своих» со средней годовой доходностью 50 %, изучаю матчасть и остаюсь в плюсе даже в турбулентные времена. Вообще, больше всего стремлюсь к тому, чтобы жить жизнь, а не зарабатывать на неё. В 2025 году у меня появилась публичная стратегия «Бабуля на порше», на которую я, конечно, зову вас подписываться. Цель была 20% годовых, и в итоге получилось 26%. В 2026 целюсь в 30 %, а в блоге рассказываю, как идут дела. В инвестициях мне близки простые вещи. Иногда они кажутся скучными, но со временем я поняла: скука в финансах часто синоним надёжности. А мне того и надо. Вот мои базовые принципы: 🧩 Регулярность — пусть небольшие суммы, но стабильно. 🧱 Понятные крупные компании — бизнес, который можно объяснить без сложных схем. 🧯 Без суеты — мне не близок режим трейдинга и резких поворотов. 🧺 Сначала безопасность, потом риск — финансовая подушка и порядок в голове важнее трёхзначной доходности. В моём блоге есть немного пользы: 🥸 разбираю инвестиционные инструменты 🥸 делаю фундаментальные анализы, 🥸 комментирую новости финансов со всего мира 🥸 делюсь своими прогнозами 🥸 и шарю списки покупок И много фана и вдохновения: 😏 про деньги в разных странах, 😏 про стратегии богатых, 😏 про заработки и траты знаменитостей 😏 про мои ошибки и сомнения. А ещё я пощу мемы в сторизах. Если вам это откликается — оставайтесь 🤍 И если хотите идти вместе со мной по стратегии, «Бабуля на порше» открыта для подписки. Всем лав и пис 🕊️ Бабуля на порше

🌍 Денежная культура: Франция Сильное государство, налоги и умение не откладывать жизнь — на контрасте с Германией и Скандинавией Французская финансовая культура нередко сбивает с толку тех, кто привык к немецкой строгости или скандинавской сдержанности. Со стороны кажется, что французы мало думают о накоплениях, слишком много отдают государству и при этом спокойно сидят в кафе среди рабочего дня. Но за этим стоит не беспорядок, а иная система координат. Во Франции деньги тесно переплетены с ролью государства. Налоги здесь высокие и прогрессивные, зато социальная система — одна из самых развитых в Европе. Пособия, медицинская страховка, поддержка в периоды безработицы, доступное образование — всё это снижает необходимость «страховаться на все случаи жизни» за счёт личных накоплений. Государство становится важной частью финансовой опоры. Из этого вырастает и отношение к сбережениям. Французы откладывают, но без культа накоплений. Деньги чаще размещают в консервативных инструментах — регулируемых сберегательных счетах, страховых продуктах, недвижимости. Агрессивные инвестиции и гонка за ранней финансовой независимостью остаются нишевой темой, а не массовой идеологией. Капитал здесь должен поддерживать стабильность, а не превращаться в постоянный проект. Зато расходы воспринимаются как естественная часть жизни. Во Франции нормально тратить на еду, путешествия, культуру, внешний вид. Ужин вне дома или отпуск не требуют «финансового оправдания». Это не награда за дисциплину, а элемент повседневного благополучия. Такой подход — не про беспечность, а про расстановку приоритетов. На фоне Германии разница особенно заметна. Немецкая модель строится вокруг контроля, накоплений и долгосрочного планирования. Там сильнее ощущается личная ответственность за финансовое будущее, а государство задаёт рамки, но не подменяет индивидуальную стратегию. Скандинавия выглядит ближе к Франции по уровню налогов и роли государства, но отличается внутренней установкой. В северных странах распространена культура финансовой «тишины»: без показных трат, с медленным ростом уровня жизни и обязательной подушкой безопасности. Во Франции деньги остаются частью повседневного удовольствия, разговора, вкуса к жизни. В результате французская модель — это не про бедность и не про расточительство. Это про доверие системе и отказ от постоянного финансового напряжения. Такой подход подойдёт тем, кому важны социальная защита, устойчивость и качество жизни. Но он может оказаться непривычным для тех, кто стремится к полному контролю над каждым евро и максимальному росту капитала. Французы помнят: деньги — это не только стратегия и расчёт, но и культурный выбор. Вопрос лишь в том, что для вас важнее — абсолютная финансовая автономия или ощущение, что жизнь не откладывается «на потом».

❓Вопрос: почему стилист зарабатывает меньше в хорошие годы экономики — и больше в кризис Есть парадокс, который хорошо виден изнутри профессии, но редко проговаривается вслух: в годы экономического подъёма стилисты часто зарабатывают хуже, чем в кризис. И дело тут не в таланте и не в рынке одежды как таковом. Когда в экономике всё хорошо, люди тратят деньги легко и почти автоматически. Новая работа — новый гардероб. Повышение — ещё одна покупка. Деньги есть, времени мало, решений принимать не хочется. В такие периоды большинство просто покупает больше вещей, но не задумывается о стратегии образа. Зачем стилист, если можно «и так нормально»? В хорошие годы стиль воспринимается как приятное дополнение, но не необходимость. А потом приходит кризис. Доходы становятся нестабильными, цены растут, выбор сужается. И внезапно оказывается, что купить «ещё одну вещь» — дорого, а ошибиться — больно. Именно в этот момент появляется запрос не на роскошь, а на оптимизацию. Люди хотят понимать, что им действительно нужно, как выглядеть достойно меньшими средствами, как собрать рабочий гардероб без лишних трат. В кризис стилист перестаёт быть «про красивое» и становится про рациональное. Про пересборку того, что уже есть. Про умные покупки вместо импульсивных. Про образ, который работает — на карьеру, уверенность, переговоры. И за такую помощь люди готовы платить, потому что она экономит деньги, а не просто тратит их. Есть и ещё один момент. В хорошие годы стилист конкурирует с быстрым потреблением: маркетплейсами, масс-маркетом, скидками, трендами. В кризис эта конкуренция ослабевает — потому что люди начинают считать. И тогда ценность профессионального взгляда становится заметнее. Это не значит, что кризис — «хорошее время». Это значит, что роль стилиста меняется. Из человека «про вдохновение» он становится специалистом по финансово-эстетическим решениям. И если стилист умеет это проговаривать и продавать, его доходы в сложные периоды могут быть даже устойчивее, чем в годы роста. Наверное, поэтому профессии, связанные с оптимизацией, почти всегда чувствуют себя увереннее в нестабильности. И стиль — один из таких инструментов, просто о нём редко думают именно так. Если честно, мне кажется, это многое говорит не только о профессии стилиста, но и о том, как мы вообще принимаем финансовые решения: когда легко — мы не думаем. Когда сложно — начинаем ценить экспертизу.