Стратегия инвестирования в акции NASDAQ 100

Войти

со дня её запуска 2 месяца назад и составляет -0.8%. Относительно индекса стратегия показывает лучшую динамику в сочетании с меньшей волатильностью. Снижение индекса составило -2.18%. Не планирую изменять структуру портфеля в текущем месяце за исключением увеличения доли в {$TMF} Инвестиции в будут увеличены при улучшении макроэкономических показателей в экономике США и в текущем квартале не ожидаю значительных событий в положительном изменении новостного фона. Не считаю текущий период оптимальным для увеличения инвестиций в акции. Суть стратегии состоит в том, что ежегодно в портфель отбираются 10 наименее волатильных бумаг входящих в структуру насдак100 и их целевая доля в портфеле не превышает 70%. Оставшиеся 30% распределяются в индексные фонды, приемущественно ливерджные (tmf или tqqq). При распределении капитала используется макроэкономическая статистика. Вы можете увидеть в ленте информацию по иртегральному показателю LEI, который выступает опережающим индикатором сигнализирующим о растущем риске рецессии в экономике США. При положительном макроэкономическом фоне увеличиваю долю в до 20% портфеля. В случае пессимистичных оценок макроэкономики средства размещаются в облигационный фрнд в качестве защитной инвестиции. Сейчас именно такой период, когда в портфеле присутствует LQD.

Приватизация под нож или как Барщевский пытается успокоить бизнес формулой с переменными навар, срок давности и добросовестный приобретатель В российском юридическом театре — премьера. Михаил Барщевский, человек, чей голос звучит как элегантное эхо либеральных 90-х, вышел на арену с миссией практически невыполнимой: объяснить, почему нельзя без установленных правил и формул пересматривать итоги приватизации. Пока Генпрокуратура возвращает заводы в «родную гавань», Барщевский пытается начертить мелом круг, за который силовикам заходить не положено. Главные идеи Барщевского - установить «срок давности», оставить «навар» и не трогать «добросовестных приобретателей» в контексте пересмотра приватизации это попытка усидеть на трех стульях, которые не просто разъезжаются, а уже летят в разные стороны. С одной стороны, он поддерживает решение Конституционного суда о том, что для коррупционеров сроков давности нет. С другой — умоляет не трогать «добросовестных приобретателей». В чем ирония? В нашей правовой флоре и фауне «добросовестный приобретатель» это мифический персонаж, вроде единорога. Если прокурор решит, что в 1994 году подпись на акте приватизации была «не того цвета», то никакой «добросовестности» не хватит, чтобы защитить актив. В логике системы, если корень дерева отравлен коррупцией, то и все яблоки на нем — вещественные доказательства. Юридическая алхимия: Оставьте навар! Самое захватывающее в риторике Барщевского — это его концепция «навара». Он предлагает изящную, как французский десерт, схему: если приватизация признана незаконной, актив забираем, но прибыль, заработанную за годы владения, оставляем собственнику. Это выглядит как попытка договориться с ОМОНом в разгар обыска: «Ребята, забирайте корову, но молоко, которое я надоил за пять лет, чур, мое!». Для российского бизнеса это звучит меньше как надежда, но больше как издевательство. Во-первых, бизнесмен в России исторически — это «прохиндей» и «делец». Идея о том, что он может оставить себе хоть какой-то навар, не ложится в код народного самосознания . Во-вторых, лозунг «Забрать за правду!» всегда звучит как сладкий елей для ушей обывателя. А юридические тонкости Барщевского про «стабильность гражданского оборота» — это скучный шум, мешающий торжеству справедливости. Срок давности как резиновое изделие Барщевский настаивает: нельзя держать людей на крючке вечно. Его «формула» в которой есть переменная в виде срока давности призвана остановить каток деприватизации, чтобы предприниматели не просыпались в холодном поту, вспоминая чековые аукционы тридцатилетней давности. И уже после какого то срока могли спать спокойно если не они — то их дети, ну или внуки. Хотя он предлагал предусмотреть срок 70 лет и возможно уже речь пойдет о правнуках. Но проблема в том, что Барщевский играет роль «доброго полицейского». Пока он рассуждает о высоких материях и «цивилизованном рынке», «злой полицейский» просто заходит в кабинет и кладет на стол ордер. Юридическая логика бессильна там, где работает политическая целесообразность. Попытки Михаила Юрьевича изобрести формулу это, по сути, попытка заклеить пробоину в «Титанике» лейкопластырем. Это благородно, эстетично, но корабль приватизации всё равно идет ко дну под аккомпанемент рассуждений о «праве собственности». Защищать бизнесмена сегодня — значит идти против течения народной любви к «раскулачиванию». И пока Барщевский пытается спасти хотя бы «навар», система натачивает ножи, понимая, что мясо гораздо питательнее. В стране, где «делец» всегда виноват перед «правдой», закон — лишь досадная помеха на пути к великому переделу. #экономика #приватизация

&Aurelia стратегия находится в зоне отрицательной доходности