Профиль инвестора Vlad_Sagittarius | Тинькофф Инвестиции Пульс

Развлечения по-канадски 🇨🇦(продолжение) Тем временем на мостике капитан, видимо, заскучав от стоянки, решил: раз уж мы здесь, почему бы не спустить шлюпки и не покататься — соседи-то уже катались. А нам, стало быть, нельзя отставать. Поскольку я командир аварийной группы, управление и манёвры легли на меня, а старпом взял на себя спуск и общий контроль. 23 марта решили действовать. Собрались, всё сделали по инструкции, но поисковая шлюпка, по-видимому, сочла воду слишком холодной для своего настроения — двигатель так и не удалось оживить. Поднялись обратно. Со спасательной шлюпкой вышло живее. Я залез внутрь прокачивать насосы, за мной аккуратно закрыли дверь — и внезапно стало тихо. Ни команд, ни голосов. На мгновение даже показалось, что коллеги решили отправить меня в одиночное плавание — для укрепления характера. Однако вскоре ко мне присоединился второй механик — контроль двигателя никто не отменял. Следом — матрос с кадетом. Всё как положено. Двигатель запустили, пристегнулись. Течение — отжимное. — Можешь начинать манёвры, — прозвучала команда. И тут, признаюсь, я позволил себе немного вдохновения в стиле "Форсаж": дал ход, отошёл метров на двадцать, развернулся и, учитывая течение, аккуратно, почти бочком, подошёл обратно. Рывками вперед-назад. Красота — да и только. На всякий случай у меня был план: если вдруг заглохнем и нас унесёт, дойти до ближайшей деревни за пивом. Мой мини-экипаж возражений не имел. Пока мы были заняты морскими упражнениями, на судне капитан со старпомом, как это иногда бывает, не сошлись во мнениях — кто же всё-таки руководит процессом и держит связь со шлюпкой. В эфире звучало нечто многоэтажное и весьма выразительное. Мы же, сидя в шлюпке, пришли к более простому выводу: манёвры выполнены отлично, команда сработала слаженно, мы с механиком отлично сработались в аварийной ситуации и в целом впечатления незабываемые. Всё остальное нас в тот момент мало касалось. Когда нас подняли обратно, страсти уже улеглись — на судне снова царил порядок и, в некотором роде, мир. А в ночь на 24-е агент сообщил, что лоцманская станция готова. Мы с радостью снялись с якоря и направились в соседний залив — всего шесть часов ходу. Но к утру порт снова закрылся. Мы сделали аккуратный разворот и вернулись туда, откуда ушли. Канадцы, надо отдать им должное, не солгали — просто не договорили. И вот мы снова стоим в заливе Святой Марии, смотрим сквозь туман на его суровый ландшафт и, как водится в море, ждём погоды.

Развлечения по-канадски 🇨🇦 Выйдя из Балтимора и взяв курс на север, к Канаде, мы почти сразу попали во власть погоды — капризной, как избалованная барышня. Атлантика в межсезонье и без того не склонна к покою, но когда волна достигает четырёх с половиной метров, начинаешь невольно уважать её характер. В такие дни вся жизнь на судне сводится к простому и почти философскому занятию: ловить предметы, летящие в тебя, или, если повезёт, успевать от них уклоняться. 15 марта мы добрались до Ньюфаундленда, но на подходе к заливу Пласеншия нас, как это водится у моряков, вежливо отправили в сторону — причал не готов, шторм, заход невозможен. Так мы оказались в соседнем заливе Святой Марии. Девять смычек цепи ушло в воду, и судно стало на якорь, будто решив передохнуть вместе с нами. Вокруг — суровая красота: горы, болота, редкие деревушки, разбросанные на расстоянии друг от друга, словно люди здесь предпочитают жить не в соседстве, а в размышлении. Леса — тёмные, плотные, такие, что, кажется, человек в них гость случайный. Глядя на всё это, невольно думаешь: здешние жители либо ходят на медведя с голыми руками, либо, что ещё удивительнее, пьют с ним чай — в зависимости от характера деревни. Погода меняется по сто раз на дню: то метель, то дождь, то ветер, который, кажется, знает тебя лично и не особенно любит. Работать на палубе удаётся только в редкие минуты, когда солнце, будто вспомнив о нас, выглянет из-за облаков. Наши филиппинские товарищи, люди тёплого климата, воспринимают выход наружу как небольшое приключение. Закутаются, как Марфуши из старой сказки, и, переглядываясь, цепочкой идут красить краны — с видом людей, совершающих подвиг. На выходных, успел побывать в бане. Только не в той, где наказывают,а где венички,эфирные масла, горячий чай с лимоном и хорошее настроение. Судовая баня- это нечто. Недавно рядом с нами встал на якорь теплоход нашей компании — тот самый, на котором я работал позапрошлый контракт. Смотришь на него — и в памяти всплывают тёплые дни Бразилии, шумные порты Испании, ленивые вечера Франции. С коллегой оттуда мы быстро нашли общий язык, и теперь по ночам, как это бывает в море, делимся новостями: у кого что произошло, кто когда уйдёт, и куда, если повезёт, занесёт судьба.

"Американские приключения"Продолжение. Честно говоря, перед заходом в США я немного нервничал. И всё из-за английского языка. У американцев свой диалект, и я заранее настроил себя на худшее. Если они говорят так же быстро и странно, как в своих сериалах, которые иногда смотришь в оригинале, — у меня будут серьёзные проблемы. По каналу нас вёл американский лоцман, и все двенадцать часов я сидел тихо и надеялся, что он ко мне не обратится. Но судьба распорядилась иначе. Этот шлемазл всё-таки что-то у меня спросил. Оказалось, он просто хотел бутылку воды. Не буду даже писать, с какого раза я понял, что именно он от меня хочет. И вот мы наконец подходим к порту Балтимор — тёзке моего любимого кетчупа. А напротив— берега штата Мэриленд. Столица штата, между прочим. Это вам не это! Американцы вообще народ удивительный. Работают они строго по времени: с восьми утра до шести вечера. И никто им слова не скажет. Мы зашли ночью, но ни пограничники, ни санитары к нам не приехали. Появились только утром, часам к девяти. Спокойно, без спешки. Никто никуда не торопится. Следом за ними приехали ребята из Coast Guard — их морская инспекция, примерно как наш Port State Control. И тут я окончательно напрягся. Думаю: сейчас начнут задавать вопросы, а я им только и смогу ответить: «не андерстэнд вас нифига». Собственно, сначала так и получилось. К счастью, капитан принял первый удар на себя. Но минут через десять мои внутренние эхолокаторы начали привыкать к особенностям американской речи — когда слова словно проходят через нос — и я уже гораздо увереннее повёл инспекторов по судну. Показывал им аварийно-спасательное и противопожарное оборудование, рассказывал и даже продемонстрировал, как мы организуем борьбу за живучесть корабля. Отстрелялся без замечаний. Даже похвалили. В США, кстати, в город без визы не выпускают. Более того, на судне должен быть специальный пропуск — подтверждение, что тебе вообще разрешили зайти в их порт и ты не собираешься сбежать в Америку. На причал выйти можно. Но только рядом с судном. И всё же судьба подкинула мне один приятный сюрприз. На соседнем причале стояли два корабля-музея. Историк внутри меня просто ликовал. Первый — военный транспорт типа «Либерти» John W. Brown. Во время Второй мировой войны он перевозил грузы и технику в те точки мира, где нужно было крепко бить фашистов. После войны, в 1946 году, его отправили в Нью-Йорк. Там корабль превратили в морскую среднюю школу, и так он прослужил до начала восьмидесятых годов. А позже его перевели в Балтимор, где он и сейчас работает музеем живой истории. Второй корабль оказался ещё интереснее. Это первый в мире грузо-пассажирский атомоход "Savannah". Его построили в 1955 году по предложению бывшего министра обороны, а позже президента США Дуайта Эйзенхауэра. Корабль должен был стать символом программы «Мирный атом» — доказательством того, что атомная энергия может служить не только войне. Эксплуатировался он примерно десять лет — до 1972 года. А в 2008-м окончательно «припарковался» рядом с тем самым старым транспортом «Либерти». В целом американцы оказались людьми весёлыми. Всегда улыбаются, всегда готовы повторить, если их не поняли. Такой у них менталитет. Перед нашим отходом агент даже прислал нам подарок — пончики. Каждому по коробке. По двенадцать штук. Вот это я понимаю — донат. За первый месяц контракта это был самый впечатляющий порт и самая запоминающаяся страна. P.S. Следующий рассказ будет про Канаду и Европу. Мы как раз только что отправились туда. Но ждать и уместить всё в один рассказ я не стану. Каждому плаванию — своя глава.

Американские приключения🇺🇸 Когда я приехал в Перу на работу, судьба неожиданно подбросила нам "подарок", который морякам достаётся нечасто — короткие рейсы. После долгих вояджев, такие переходы ощущаются почти как издевательство : море ещё вокруг, но горизонт меняется быстрее, чем успеваешь к нему привыкнуть. Из Перу мы снялись и пошли на бункеровку в Панаму. А оттуда — через знаменитый Панамский канал, тот самый, который один звездно-полосатый дедушка недавно снова хотел записать себе в собственность, там налево и курс на Мексику, на выгрузку. Мексиканский порт встретил нас сурово. Это была огромная промышленная зона посреди центральноамериканской пустыни. Трубы, склады, краны и ветер, гоняющий песок. Где-то там, за горами песка и железа, говорят, есть город Альтамира. Когда я впервые услышал название, даже не поверил. Альтамира? У меня сразу в голове всплыла пещера в Испании, где на стенах древние художники тридцать четыре тысячи лет назад рисовали бизонов. Настоящие мастера своего дела. Местные дизайнеры, конечно, тоже постарались — только вместо бизонов у них получились склады, терминалы и промышленные трубы. Оттуда мы отправились дальше — в Колумбию, на погрузку, в порт Картахена. И снова та же история: порт далеко от города, вокруг жара, пыль и такая скука, что от неё можно тихо помереть. День похож на день, воздух стоит неподвижно, и кажется, будто весь мир застыл в этом порту. Но тут случилось хоть какое-то оживление. К нам приехали водолазы. Ребята серьёзные — ныряют под днище и ищут всякие интересные вещи. Иногда под корпусами судов находят то, что местные картели любят отправлять в путешествие по миру без лишних документов. Нырнули. Проверили. В итоге нашли у нас… рыболовную сеть, намотанную на винт. Ну и заодно почистили днище от ракушек. Полезные люди. Молодцы. Закончив с испаноговорящими странами — которые мне, честно говоря, не полюбились ещё со времён аэропорта, — мы взяли курс на Соединённые Штаты. На выходе из Колумбии нас прихватил шторм. Море вздыбилось, ветер завыл, палуба ходила под ногами, будто живая. Но под Карибскими островами буря постепенно выдохлась и оставила нас в покое. А уже дальше, в том самом месте, которое любители теорий заговора называют Бермудским треугольником, нас встретила почти идеальная тишина. Море успокоилось. Ветер стих. Только туман опустился — густой, как парное молоко. Он укутал всё вокруг так плотно, будто мир решил на время спрятаться от глаз. 8 марта мы встретили в Чесапикско-Делавэрском канале. За весь экипаж говорить не буду, но я своих женщин поздравил. Море морем, а традиции никто не отменял.

Решил немного пооткровенничать 😃 Я не веду Excel-таблицы, не подвожу годовые финрезультаты и не имею экономического образования. Всё, что нужно по расходам, я спокойно нахожу в приложении Т-Банк— если его нормально настроить, оно закрывает 90% бытовой аналитики. По образованию я морской инженер. И там главное — уметь рассчитать штормовой запас топлива, продуктов на переход и заранее просчитать риски навигации и как их избежать. Ошибка стоит дорого. С бюджетом у меня примерно так же. В начале контракта я прикидываю: — сколько могу тратить в месяц на судне, — сколько откладываю, — сколько направляю в инвестиции. В конце — планирую жизнь на берегу. Без фанатизма, но с пониманием цифр. Да и кредитку того же банка я использую,извлекая из нее максимальную выгоду. Этот отпуск я заранее просчитал на 4 месяца — заложил 200 тыс. на всё: врачей, технику, транспорт, бытовые покупки и просто жизнь. Должно было хватить. Но под Новый год внезапно решили с другом махнуть в Питер. Поездка вышла в 76 тыс. вместо запланированных 80. Часть этой суммы финансировал из резерва на брокерском счёте — деньги лежали в фонде денежного рынка как раз на непредвиденные случаи. Потом контракт сдвинули почти на месяц. Денежный поток просел. И тут стало приятно осознавать, что инвестиции платят «зарплату купонами» — около 50 тыс. в месяц. Я взял оттуда всего 10 тыс. на дорогу, но сам факт спокойствия дорогого стоит. Да, отпуск немного съел резерв. Зато теперь появился отдельный накопительный счёт под путешествия. С каждым годом статей расходов становится больше. И хочешь не хочешь — учишься финансовому менеджменту. Не по учебникам. А по жизни.

Перуанские приключения🇵🇪 Наступил тот самый роковой день: пора на работу. Или деньги закончились — я до сих пор не разобрался. Компания отправила меня в Перу, в город Трухильо. Всего-то четыре пересадки — лёгкая прогулка для нервной системы. Собрав чемодан (в надежде, что на этот раз он решит путешествовать вместе со мной), поцеловав любимую и мысленно попрощавшись с домашним комфортом, я отправился в путь. Из Краснодара до Турции всё прошло отлично. В Стамбул лететь — это как на вторую родину: всё знакомо, понятно и почти по-домашнему. В Стамбуле меня встретил агент, отвёз в отель на ночь. Там подтянулись ещё двое коллег по экипажу — у всех одна и та же жизненная ситуация: начало контракта и лёгкая грусть в глазах. Утром мы отправились в Южную Америку, в Колумбию. Аэропорт не самый большой, но вполне подходящий: поесть можно, на креслах разложиться можно — значит, жить можно. Всю дорогу я бодро общался на английском и чувствовал себя уверенно… пока мы не прилетели в Перу. В столице, городе Лима, меня быстро вернули с небес на землю. Английский они, в принципе, понимают. Но отвечают исключительно на испанском. Для атмосферности. Хочешь купить воды, а в кармане только 50 долларов? Не переживайте, молодой сеньор. Сдачи нет. Воду тоже не будет. Но вы можете спокойно посидеть в уголке и подумать о вечном. Вы из России и Украины? Вот ваши билеты. Места не указаны. Зайдёте последними, когда все уже удобно устроятся. Добро пожаловать в режим «путешествие с элементами неожиданности». Всё происходит настолько спокойно и неторопливо, что мы всерьёз начали подозревать: три россиянина одним своим присутствием сломали всю систему аэропорта. Но в целом — добро пожаловать. Единственное место, где удалось купить кофе и воду, оказался Starbucks. А когда бариста ещё и заговорила на английском — это был настоящий луч надежды в испаноязычном царстве. Прилетели в Трухильо. Казалось бы: сейчас отель, душ, сон, и завтра на судно. Но Перу решило не снижать уровень сюрпризов. Город большой. Но четырёхзвёздочных отелей, похоже, здесь не предусмотрено концепцией. Нас заселили в самые настоящие трёхзвёздочные приключения, которые, как выяснилось, ещё и находятся в самом центре города. Моя каюта на судне, к слову, раза в два больше этого номера. И комфортнее. И кухня там… скажем так, более привычная для психики. Сегодня к нам приехали ещё двое филиппинцев из экипажа. Мои маленькие испаноговорящие спасители. Благодаря им жизнь сразу наладилась, а уровень тревоги снизился до приемлемого. В итоге я сделал несколько важных выводов: Мы, в нашем старом свете, всё-таки немного избалованы комфортом. Иногда полезно увидеть мир без фильтров и начать больше ценить то, что у нас есть дома: нормальные дороги, привычный сервис и даже наши панельные дома. И, пожалуй, нам всем немного не помешает выучить испанский

Был ещё момент с посещением трёх соборов. Храм Спаса на Крови — на набережной Екатерининского канала (ныне канал Грибоедова), где был смертельно ранен император Александр Николаевич. В соборе это место бережно огорожено. Сам храм — памятник, в котором библейская история от Сотворения мира до Судного дня рассказана языком мозаики. Колоссальный труд архитектора Парланда. И здесь со мной случилась забавная ситуация: открыл дверь, пропустил двух дам, услышал "thank you" и уже было собрался знакомиться, но русскоговорящих пригласили на бесплатную экскурсию — и еврей в душе меня победил. Исаакиевский собор поразил своей архитектурой и экскурсоводом — женщиной, загадывающей загадки стихами. Какая непростая судьба у собора была в советское время и в Великую Отечественную… Но сейчас всё постепенно восстанавливают: идут службы, крещения, венчания. Здесь же произошла ситуация комичная до безобразия. Экскурсовод рассказывала про систему лесов, по которым поднимали колонны. Один мужчина заявил, что всё было не так: мол, в XVIII веке не было таких технологий, колонны поднимали гиганты, а Петербург вообще не строили, а откопали. (Привет всем любителям альтернативной истории. Ваши предки, которые воевали с ящерами в индейской Америке, гордятся вами 🤝) Казанский собор — особенный. Нужно отметить раз и навсегда: и Исаакиевский, и Казанский построены в стиле русского классицизма, а не готики, иначе меня однажды удар хватит. Он более тихий, тёмный, но от этого ничуть не хуже. Настоящий собор и должен быть таким — чтобы под хоровое пение можно было поднять глаза и увидеть библейский сюжет где-то высоко, под самыми небесами. А ещё я посетил музей Гарри Поттера. Ребята там действительно погружают в мир чародейства и волшебства. Как фанату, мне было до одури интересно: проходить квесты, блуждать по лабиринту из Кубка огня, бывать в Норе — доме Уизли, играть в квиддич и распределяться по факультетам. Детей там много- годиков от тридцати до сорока, и все искренне любят Поттериану. В конце нам выдали дипломы магов высшей степени. И да — волшебные палочки тоже были. Не обошёл стороной и Военно-морской музей. Это, конечно, не интерактивный Кронштадт, где всё можно потрогать, но ничем не хуже. Огромные макеты кораблей и подлодок, слава русского флота — от «Русскому флоту быть» до поднятия знамени над Рейхстагом. Ну и по традиции — Царское Село: Екатерининский и Александровский дворцы. Те же экскурсоводы, но многое из прошлого года они упустили. А я всё помню. Каждый день мы наматывали по четырнадцать с половиной километров пешком по зимнему Петербургу. И всё равно недели оказалось мало. Я снова не успел на «Аврору» и в домик Петра I. Сказать, что уезжал со слезами на глазах, — ничего не сказать. Зато я забрал из Петербурга весь снег и привёз его к нам, в Ростов. Если получится, летом снова туда. Дворец Меншикова и Петергоф в это время года особенно хороши — с фонтанами, садами и ощущением, что сказка продолжается.

🎄🎇Предновогодний Петербург Два с половиной месяца отпуска пролетели незаметно, будто снежинки в метели. Так хотелось куда-нибудь выбраться — в мыслях мелькали то Кавказ с его горами, то Крым с морем. Но, как это часто бывает под Новый год, планы тихо свернули не туда. Купив билет, я отправился в Санкт-Петербург. Сам не знаю, чем он так манит, но вот уже второй декабрь подряд судьба приводит меня именно туда — в город, где зима особенно честная, а история будто дышит из-под каждого камня. В этот раз я наконец-то добрался до музея артиллерии. По масштабу музейного комплекса он ненамного уступает Эрмитажу, но если учитывать количество техники, пушек и огнестрельного оружия, то Зимний дворец остаётся далеко позади. Меня встретили двенадцать залов — от сурового средневековья до блокадного Ленинграда. Отдельный зал, посвящённый М. Т. Калашникову. Глаза буквально горели от этого великолепия. Тут и бронеавтомобиль фирмы «Остин», с которого когда-то вещал товарищ Ленин, с надписью красной краской «Враг капитала» (иногда этой машины с фразой очень не хватает), и золочёная карета, подготовленная к победе в Прусской войне и взятию Кёнигсберга, и рыцарские доспехи в полный рост, и картины с макетами Бородинского сражения… Но больше всего меня впечатлил экскурсовод. В самом начале мы купили обычный билет, но впереди шла детская группа с гидом, который занятно, по-детски рассказывал про пищали и аркебузы. Я тоже так захотел. И, к счастью, наш экскурсовод ничуть не уступал Климу Жукову по погружению в эпоху. Он буквально окунул нас в X век — и мы прошли с ним долгий путь до Крымской войны. Особенно понравилось, что он задавал вопросы. Я, конечно, не дипломированный историк, но начитанный сверх меры: в своё время выбор стоял между мореходкой и истфаком. Если бы меня спросили, куда я пошёл бы в первую очередь — я бы вернулся именно туда. В который раз убеждаюсь: каждый уголок Петербурга пропитан историей. Наш отель находился рядом с Обводным каналом — тем самым местом, где в 1904 году эсеры убили министра внутренних дел Вячеслава Плеве. А если пройти чуть дальше по улице Марата, начинается уже совсем другая история — Фонтанка с её знаменитым Чижиком-Пыжиком, словно сошедшим со страниц детской сказки. Гуляя с другом по Петропавловской крепости, я рассказывал ему про толщину стен, форму бастионов, про тех, кто здесь похоронен, и про печальную судьбу форта после Революции. Вкусы у нас, конечно, разные: я в Петербурге люблю историю, а он — просто смотреть на дома. Но позади нас шли девушки, которые вдруг спросили: — А вы экскурсию проводите? А можно к вам? Так и пришлось болтать до самого Троицкого моста.

Сказка о "популярных авторах телеграм каналов и влияния их на биржу русскую" P.S. Накипело.Ругаться буду😁 P.P.S. есть только два мнения: моё и неправильное😏 Сказывают старцы седобородые под ветхими елями, что издавна на Руси бунт людской был грозен, будто вихрь степной, что леса вырывает с корнями. При Рюриковичах, бывало, чары лютые смуту поднимали: бояр на копья взметали, а крестьяне простые верили лжецарям, явившимся словно из тёмного леса да околдованных зеркал. При Романовых же буря народная так и крутилась над троном — иной раз казалось, сам дом царский на ножках куриных стоит, шаток да неустойчив. И вот наступили времена новые, светлые: людям дали свободу, да выбор вытканный серебром, да место чудесное, где капитал приумножить можно — будто зёрнышко посадил, а выросло дерево золотое. Но стоило ветру перемен подуть — и пробудился древний дух бунтарства, что в крови людской дремал, как богатырь волшебный под горой. В экономической тихой гавани, где купцы вручали крестьянам бумаги чудодейственные, что купонами да дивидендами плодоносили, — там и случилась беда лихоманная. Приползли смутьяны тёмные, разбойники телеграмные, Соловьи разбойнички в мессенджерах попрятавшиеся, что законов светлых не чтут (185.3 УК РФ),, а сами, словно волхвы всезнающие, перед людьми рядятся. Годы они плели сети свои собирая вокруг себя общины зачарованные, чтоб разум людской держать в полусне томительном. И удар первый грянул — не гром да молния небесная, а клич смутьяный против купцов да брокеров добросовестных. Взобрались они на кафедру высокую, откуда раньше лишь мудрецы вещали, и молвили речами ядовитыми: — Эй, люди добрые! Брокеры — тёмные враги ваши! Купцы — ворюги лесные! Монеты ваши кровные уводят, да богатство ваше в свои сундуки прячут! Давайте разнесём устои эти в щепки да прах! И пролетела по Руси волна недовольства — не простая, а волшебная, с вихрями пепельными: акции великие осыпались, как листья осенью, облигации консервативные треснули, точно лёд под мартовским солнцем. Стоило лишь нечисти шепнуть: «Продавайте люд честный,рухнет купец,нет денег у него…» — как полетели головы купеческие, будто тыквы в огороде под ударом великаньей дубины. Загорелись портфели крестьянские цветом пламя грозного. Доколе же терпеть эту тварь болотную, что туманом ложным разум застилает? Когда люд честной очи свои раскроет ясные да поймёт, где правда, а где морок? Когда перестанут чары лихие душу русскую рвать, да начнёт каждый думать своей головушкой светлой, а не тенью чужой? Понесем ли сбережения свои супостату нечистому, али в биржу свою в поверим, да купцов-торговцев своих поддержим и ворога в темницы тёмные укатаем?

"Сумка-путешественница" Иногда жизнь подкидывает такие внештатные ситуации, что хоть стой, хоть падай. Вот вроде летишь себе домой, довольный, усталый, но счастливый… и тут закон подлости решает: «А не устроить ли тебе квест?» Если контракт начался криво — держись, приключения продолжаются до самого порога дома. Так и вышло. Моя сумка, видимо, вдохновилась духом независимости и решила: «Хозяин, извини, но я путешествую соло!» — и осталась тусить с грузчиками в Мадриде, категорически отказавшись садиться в самолёт. Прилетаю я, значит, в Стамбул, стою у ленты, жду… жду… и понимаю, что на этом празднике жизни моей сумки нет. Пришлось топать в отдел пропаж. Название, кстати, более чем символичное: туда приходишь — и у тебя пропадает не только багаж, но и знание всех языков, включая родной. Стою, пытаюсь вспомнить хотя бы один из алфавитном,не говоря уже о связанной речи, а рядом целая делегация из Узбекистана пытается объясниться на тюркском с аналогичной ситуацией. Тут я и подумал — не всё потеряно! Включив режим «русская наглость 3000», пролез без очереди, достал всех работников, заполнил заявление и улетел домой, оставив сумку разбираться со своими приключениями. И надо отдать должное — турки сработали оперативно. Нашли мою беглянку, доставили в Стамбул и держали со мной связь до самой передачи багажа в Адлер. А вот дальше началось отечественное роуд-шоу. СДЭК, видимо, решил: «А покажем-ка сумке матушку-Россию!» — и отправил её в неспешное турне по просторам родины. Пока она любовалась красотами страны, я две недели любовался своей отрастающей бородой, потому что в чемодане осталась моя бритва. Время шло, борода росла, а сумка, судя по всему, предпочитала маршрут «черепаха-экспресс». Но, как в хорошем сериале, в конце всё закончилось хэппи-эндом: чемодан всё-таки доехал. Радостный, с турецкой пломбой на замке и лицом «я видела мир». Сказала, что путешествие было чудесным и она с радостью повторила бы. А вчера, между прочим, турки написали — поинтересовались, дошёл ли мой багаж. Единственные, кто искренне переживал за моё имущество. В итоге получилась отличная история про чемодан-одиночку и эмоциональные качели с элементами дорожного триллера. Так и живём.

✈️🌍Возвращение в родные пенаты Стоило мне лишь прикрыть глаза и провалиться в короткий дремотный шторм снов, как в номере зазвенел телефон. Из трубки донёсся мягкий, чуть певучий женский голос с испанским акцентом — словно сама Сеньорита Сиеста напомнила: — Сэр, к двенадцати дня вам нужно освободить номер. Оказалось, агент оплатил отель лишь до полудня. Ужас был тихий, но искренний — пришлось капитулировать перед обстоятельствами и перебраться на диванчик у ресепшена. Впрочем, и там было своё очарование: мягкое кресло, ленивый полдень и две прелестные испаночки за стойкой, словно с обложки журнала. Я то ли отдыхал, то ли любовался, то ли выбирал, кого из них «взять с собой домой» — но так и не определился. Несправедливо, ох, несправедливо! Время пролетело, как морской бриз — такси уже ждало у дверей. В аэропорту ко мне присоединился старший механик с нашего судна — человек добродушный, но английский ему был так же чужд, как штиль — шторму. Пришлось мне два дня в пути быть не только товарищем по дороге, но и личным переводчиком, особенно в зоне Duty Free, где глаза у стармеха разбегались, как чайки над пирсом. Из Лас-Пальмаса мы добрались до Мадрида — огромного, шумного, пыльного, но не без своего шарма. Между терминалами ходили автобусы, словно паромы между островами. Аэропорт же был полон странников: африканцы, китайцы, арабы — все лежали, сидели, дремали, а какой там запах стоял… Казалось, судьба решила собрать в одном месте всех, кого я не переношу на дух. Преодолев границу и запрыгнув в самолёт, я проспал почти весь полёт, пропустив и обед, и ужин. Наушники, фильм и пять часов сна уткнувшись лицом в экран — идеальная навигация до Стамбула. А там — мой любимый город контрастов. Воздух густ от запаха кофе, пахлавы и пряных духов, турки улыбаются широко и по-доброму — гостеприимство у них в крови. Ходим со стармехом по магазинам, я снова перевожу, он снова теряется в товарах. Наелись, закупились, и вот уже пора покидать Турцию. А когда колёса самолёта коснулись российской земли, сердце дрогнуло. На паспортном контроле пограничница, привычно листая страницы с печатями, улыбнулась уголком губ: — Моряк? Где побывали на этот раз? — Да где только не швыряло, — ответил я. Щёлкнул штамп — и всё. Родина. Дом. Дальше — поезд, билет в купе СВ, потому что других мест не было до радующего глаз Ростова. Потом такси до родного порога. Контракт окончен. Впереди — заслуженные отсыпательные и отъедательные процедуры. Месяца на четыре, не меньше.

Крайний рейс выдался по-настоящему эпичным. После всех ремонтов и стоянок курс держали на Южную Корею, а оттуда — уже груженные разобранной каруселью — в Норвегию. Сорок пять дней пути, огибая Африку… 45 дней шторма, солнца и безбрежной воды. Ох, как же скандинавы потом будут радоваться этой карусели — заслужили! В сам город выйти не удалось — вокруг на многие километры тянулась бесконечная промышленная зона, словно стальной лабиринт. Но и на борту хватало впечатлений: корейцы, работавшие с нами, оказались удивительным народом. Их утро начиналось с зарядки, плавно переходящей в разминку по Тхэквондо — дисциплина, точность, энергия. Всё напоминало мне армию: никакой суеты, всё по порядку. Погрузка — ювелирная. Можно было бы и не сидеть в трюме, но по долгу службы приходилось. Народ дружелюбный, внимательный. Угощали ледяной водой, подарили зажигалку, настояли, чтобы я попробовал их кофе со льдом — отказаться просто невозможно, они делают это с таким искренним упорством, что улыбка сама собой появляется. Однажды к нам пришли военные санитары — проверяли судно на наличие gipsi moth, вредной моли, которая водится только в Корее, Америке и на Дальнем Востоке. Эти насекомые пожирают растения, поэтому государство строго следит, чтобы моль не "уехала" за границу. Мы обошли судно вдоль и поперёк, убедились, что всё чисто, и в конце инспекторы выдали сертификат. А потом вручили мне небольшую коробочку. — Это мне? — удивился я. — Да, это вам, — с поклоном ответили они. Я не поверил — где это видано, чтобы в порту подарок достался не капитану, а младшему офицеру! Но они настояли: "вы ведь с нами ходили — значит, и подарок ваш". Мы долго кланялись друг другу до самого трапа, пока не стало ясно, что я, не знаю, когда положено остановиться. В коробке оказалась тяжёлая металлическая ручка с позолотой и корейскими иероглифами — красивая, солидная вещь, приятно лежит в руке. После выхода из Кореи начался настоящий океанский марафон — Тихий, Индийский, Атлантический… Лишь Индийский встретил нас сурово: сильная зыбь, мощный ветер, и когда судно взмывает на гребень волны, а потом падает вниз — всё вокруг будто теряет вес, словно в невесомости. Боковая качка привычна, главное — держаться за поручни и закрепить всё, что не приколочено. Но вот килевая — другое дело. Она давит на мозг, кровь стучит в висках, давление поднимается так быстро, что понимаешь: хорошо, что моряков хоть раз в год заставляют проходить медкомиссию. И вдруг — на горизонте мыс Доброй Надежды. Ветры стихли, волны улеглись. До загадочной Антарктиды с её пингвинами всего две тысячи километров, и мы уже входим в Атлантику, спокойную, как сон после шторма. Проходя экватор, решили устроить праздник — жарили шашлыки прямо на палубе, пели караоке с моими филиппинскими друзьями, ну и как они любят- фотографировались.Много. Да и повод был: я наконец-то возвращался домой, из Испании, с Канарских островов. В Лас-Пальмасе мы зашли на дозаправку, и впервые за четыре с половиной месяца я почувствовал твёрдую землю под ногами. Контракт выдался тяжёлый — и по характеру капитана, и по весу, если уж быть честным. Заселившись в отель ближе к полуночи, я знал: утром предстоит поездка за шенгенской визой. Для моряков процедура быстрая — двадцать минут, и трёхдневная виза в паспорте. Я решил прогуляться по острову... но, пройдя всего метров семьсот, понял, что за время на судне ноги словно разучились ходить. Улыбнулся сам себе и вернулся в отель — в тёплую, пушистую кровать. Самолёт до Мадрида уже через шесть часов P.S. следующая часть будет короткой про поездку домой, а после будет секретный рассказ, не показанный во всех кинотеатрах страны😁

🌌 "Под ледяным небом Севера" часть 1 В те давние времена, когда я ещё носил курсантскую форму морского училища и смотрел на мир сквозь мечты и неуверенность, настал день — нас распределяли на практику. Пока другие ребята жадно хватались за контракты с иностранными компаниями, я, не до конца уверенный в себе — отказался от работы в немецкой конторе и выбрал путь на север. Русский Север. Моим назначением стала Хатанга — край за Полярным кругом, где полярные ночи укрывают землю мраком, а летом солнце не уходит за горизонт. Это был не просто контракт — это было "путешествие в неизведанное". В отличие от однокурсников, коротавших дни в иностранных портах, я оказался в местах, где когда-то прокладывал свой путь великий полярник Георгий Седов. Где цивилизация тонко граничит с шаманскими кострами и чумами, а белые и бурые медведи словно по расписанию сменяют друг друга на дежурстве над тундрой. Но первые испытания начались уже на взлётной полосе. Май. Я в одной толстовке. Выхожу из самолёта — и сразу же ловлю мысль: "А не развернуться ли обратно на юг, в тепло?" Суровый север встретил меня ледяным ветром и холодной реальностью. Меня поселили в барак, гордо именуемый "общежитием". Комфорт? Забудь. Но приключения — вот они, начинаются. На следующий день старпом повёл меня на судно. Шли по реке… по льду. Настолько толстому, что по нему можно было запускать трактор. Суда стояли в ледовом отстое — как замёрзшие стальные киты в зимней спячке. Я вызвался первым переехать на судно — охранять его. Боцман выдал мне ключи, пару ящиков тушёнки, "Дошираки", и вот — я в своей каюте. Холодной, но своей. А в первую же ночь… Слышу снаружи *"бульк!"* Старпом, решивший проверить двери на судне, провалился под лёд! Вытаскивал его я, дрожащий, но сосредоточенный. После этого мы жили вдвоём. Через неделю подтянулся весь экипаж, заработало отопление, потекла вода, и наша общага быстро опустела — корабли оживали. Когда лёд стал отступать, катера начали ходить, но навигация ещё была закрыта. Впереди были праздники. "День морского и речного флота" мы встречали так, что об этом вспоминается до сих пор. Флот, порядка 50 человек, собрался в ресторан. Вернувшись — уже с местными девчонками — продолжили праздник в клубе. Потом катера развозили нас по судам — вместе с новыми знакомыми. Утром флаги на мачтах, аромат шашлыков из оленины, медвежатины, зайчатины — гуляли всей Хатангой! Всё флотское братство собралось у нас на судне: музыка, смех, мясо, разговоры до рассвета… Но веселье не затмевало настоящей работы. Когда лёд окончательно сошёл, нас направили в Якутию — доставить геологов с их техникой. Кают-компания заполнилась чужими людьми, было тесно, но интересно. Высадив геологов на побережье моря Лаптевых, мы с боцманом пошли вдоль берега собирать сердолики. Вдруг — мишка! Белый, огромный, почуял жареную рыбу. Геологи прогнали его тракторами, а мы — с мешком камней и бивнем мамонта — вернулись на судно. Бивень до сих пор висит в кают-компании как трофей. Позже мы охотились на соседнем острове: сети, уха, зайцы, рыба, северный олень. Коптили мясо, пили холодное пиво после судовой баньки и любовались северным сиянием. А оно, поверьте, как танец духов над замёрзшей рекой — не описать словами. Там, под этим небом, ты понимаешь, насколько ты живой. Всё лето пролетело — погрузки, выгрузки, походы, охота, море, звёзды, север… А в часы отдыха я учился у боцмана вязать морские узлы и плести коврики. Сейчас один из таких лежит дома под кошкой, как напоминание о той навигации.

Немного о путешествии во Вьетнам. Выйдя из долгого ремонта, наш путь лежал из знойных вод Персидского залива через море-океан в далёкую, покрытую тропическими джунглями страну — Вьетнам, город Хайфон. Сложившиеся геополитические, географические и погодные обстоятельства превратили это плавание в одно из самых тяжёлых за всё моё время во флоте. Началось всё с того, что мы покинули Катар буквально за час до того, как в его сторону полетели ракеты из Ирана. Все электроприборы на борту вырубились, и мы вновь оказались в эпохе «звёздных штурманов» — ориентировались по пеленгам и расстояниям до объектов. Благо, в заливе нефтяных платформ — как фонарей в ночном городе, и в тёмном небе не приходилось искать Сириусы, Венеры и прочую морскую астрономию. Когда мы дошли до Ормузского пролива, война уже закончилась — короткая, как вспышка. В Индийском океане нас встретил тропический циклон, тот самый, который летом обосновывается здесь как у себя дома. Шторма, туманы, грозы, ливни — всё как по учебнику. Качка была такой, что всё неприкреплённое в каютах и на камбузе оказалось на полу. Судно бросало с борта на борт с такой силой, что вырывало саморезы из переборок. С вахты возвращаешься, не зная, что тебя ждёт: прижмёт креслом к стенке или прихлопнет дверью. Мне, по счастливой (или нет) случайности, досталось и от кресла, и от двери, и от шкафчика в душевой — пока сонный чистил зубы. Хотя, надо признать, ещё один такой удар — и зубы можно было бы оставить в прошлом. Свернув под Шри-Ланку, мы, наконец, вышли из зоны непогоды. Но не успели передохнуть, как впереди замаячила новая угроза — Малаккский пролив, зона пиратов. Я пристально вглядывался в горизонт, надеясь увидеть хотя бы одну лодку. Но вместо пиратов нас встретили военные патрули — и мы прошли этот участок бесшумно и спокойно. Тихий океан оказался на редкость оправдывающим своё имя. Лишь многочисленные рыбаки затрудняли движение — бескрайние поля их сетей и лодок растягивались до самого горизонта. На 26-й день плавания мы, наконец, добрались до берегов Вьетнама. Хайфон напоминал кадры из старых американских фильмов о войне во Вьетнаме, в которых время будто застыло — и всё же не обошлось без контрастов. Рядом со старыми деревянными постройками и рисовыми полями — современная канатная дорога, протянувшаяся через канал. С одного берега — старая коммерческая зона, с другого — футуристические коттеджи вдоль берега. За ними — джунгли, а чуть дальше снова — рисовые террасы. Местность здесь холмистая, болотистая, тяжёлая. Люди живут в гармонии с водой — ловят рыбу, как это делают во всех азиатских странах, где море — не просто стихия, а часть быта и культуры. Причалив к порту, нас навестили местные власти. Проверили документы — и тут же начали торг: старались купить или обменять хоть что-то с нашего борта. Торг прошёл на удивление гладко — мы продали собранный во время ремонта металлолом и немного солярки. Удовлетворённые чиновники передали эстафету торговцам. Обычно в портах моряки не рвутся к покупкам — всего хватает. Но после Персидского залива, где кроме нефти и бедуинов гордиться особенно нечем, мы оторвались по полной. В ход пошли тропические фрукты, сладости, сигареты, пиво и кое-что покрепче. Настоящая ярмарка на борту. На следующий вечер мы вновь двинулись в путь— впереди был Сингапур и очередной ремонт, а вместе с ним — толпа инспекторов и бюрократической суеты. Но Вьетнам — с его людьми, пейзажами и тропической душной атмосферой — оставил о себе тёплую память. Где-то там, среди джунглей и рисовых полей, Вьетнам занял своё место в моём сердце… если, конечно, оно у меня есть.

Ростов — город, Ростов-Дон! Синий звездный небосклон. Улица Садовая, Скамеечка кленовая — Ростов-город, Ростов-Дон! Каждый раз, возвращаясь в этот родной порт за новым грузом, Ростов встречал нас своей энергичной набережной и причудливой архитектурой, сплетающей современность с дыханием царской России. Как только наш теплоход швартовался у причала, сделав все свои дела и освободившись до утра, я собирал своих коллег,в основном из других городов и вёл их в бар, дабы отведать пшеничного южного пива,коего у нас предостаточно. Но и взяв уже по стаканчику не забудем и о городе, а точнее про его величественные берега,на которых он и расположился. Правый берег Дона, где протянулась величественная набережная, словно обвивает душу города, принося покой и умиротворение. Здесь, под шелест зелёных листвы, кажется, что время замирает, и вся окружающая действительность наполняется неуловимым очарованием. Ветер, что мягко касается воды реки, зовёт к размышлениям, заставляя забыться о мире суеты. Кафе с уютными террасами тянутся вдоль реки, где люди встречают вечер, а огоньки города едва заметно начинают блескать в нарастающей темноте. Вода Дона, полная историй и воспоминаний, отражает не только небеса, но и сам Ростов — его яркие моменты и контрасты, его трансформацию, медленную, но уверенную, в будущее. Правый берег, немногословный и неподвижный, хранит бесчисленные истории, прошедшие мимо оживлённых улиц, оставив лишь тени на старых деревьях и в дыхании лета. Каждый шаг по набережной — как шаг по нитям времени, соединяющим века, где прошлое и будущее города сливаются воедино. Левый берег Дона, в свою очередь, славится своими пляжами, кафе «Лебердон», где готовят вкуснейшие шашлыки и новым, сверкающим стадионом «Ростов-Арена». Однако левый берег — это не только прогулочные зоны, это мощь и индустриальный ритм, где жизнь измеряется не в часах, а в цикле работы. Грузовые терминалы, шумные железнодорожные пути и грузовые суда и баржи, неспешно скользящие по реке, создают свой уникальный оркестр. Здесь, среди этого механического великолепия, легко представить, как ещё недавно этот берег был тихим и неприметным. На его просторах стоят складские здания, одетые в патину времени, а вдоль реки — высокие, футуристичные зерновые элеваторы, с гордостью несущие на себе название «Юг Руси». За горизонтом медленно тает свет, и последние лучи солнца танцуют на водах Дона, создавая непередаваемую картину. И несмотря на всю индустриальную мощь, левый берег остаётся неотъемлемой частью Ростова — с его историей, духом и энергией, которые не нуждаются в украшательствах, но живут среди тяжёлых машин, старых доков и искренней работы. P.S. На самом деле,если смотреть с общепринятой географической версии,то левый берег- правый, а правый- левый😂 но наши предки в веке так 17 решили иначе. У России не было выхода к морю и все берега считались с реки,а не с моря😁

Морские гады и пернатые странники. Если крабы и осьминоги редко встречаются во время рыбалки, то птицы, видимо, решили пользоваться возможностью и путешествовать без ограничений, перелетая из страны в страну, не заботясь о визах и билетах,а ещё лучше забронировать себе место на каком-нибудь теплоходе. Так вот, четыре года назад по пути из Болгарии в Россию случилась одна весьма необычная история. В ту ночь, когда я был на вахте, то ли от скуки, то ли от ночного аппетита, вдруг с дикой силой возникло желание съесть бутерброд. Двери на мостике были открыты, сквозняк играл с бумагами и не предвещал ничего необычного. Но вот — прилетел он… ночной гость, филин! Молниеносно выхватил бутерброд прямо из моих рук и, устроившись на штурманском столе, с удовольствием принялся за копченую колбасу. Я был ошеломлён этой дерзостью и, полон возмущения, направился к пернатому нахалу, чтобы забрать свою добычу. Однако тот, размахнув крыльями, так важно дал понять, что лучше мне пойти и сделать себе новый бутерброд, чем пытаться отнять у него его трофей. Покончив с угощением и, вероятно, утомившись от моего присутствия, филин взмыл в небо и исчез в темной ночи. Я надеялся, что на этом всё закончится, но утром, сидящего на бухте из швартовых канатов, я обнаружил его снова. Он уже не боялся меня, не защищал своего личного пространства. Более того, вскоре мы с ним стали настолько знакомы, что я начал кормить его мясом с рук. Забавно,что ты его кормишь, хвалишь его пернатость,а он тебе в ответ: "Угу". Вот же нарцисс,подумалось мне. Приручение не заняло много времени — он оставался с нами целую неделю. Но когда мы вошли в воды России, филин, по-видимому, почувствовал зов природы: ему захотелось встретиться с местными совами. И, судя по всему, одна из них пленила его сердце.

Четвертый месяц плавания. Контракт стремительно подходил к концу, и оставалось лишь одно последнее задание — доставить груз в Алжир и вернуться домой. В этот раз нас встретил водяной смерч— его гигантские водяные вихри, закручивающие облака и нещадно лившие дождь, накрыл корабль. Средиземное море, как всегда зимой, было далеко от гостеприимства. Мы могли бы, не приводя в действие двигатели, просто дрейфовать по волнам и быть уверенными, что в конце концов нашёл бы берег. Алжир. Северная Африка. Стоя на якоре, ожидали разрешения зайти в порт. Город казался выточенным из песка, и в какой-то момент мне привиделся Багдад из мультфильма о "Аладдине". Всё было настолько загадочно и древне, что казалось, вот-вот из песка появится сам Джинн. Однако в город нас не выпустили. По словам местных, чужие ноги не должны касаться священной земли. Хотя, если честно, мне казалось, что агент просто завысил цену за оформление визы — похоже, мы с нашими ногами осквернили что-то гораздо важнее, чем просто землю. Через сутки мы снова встали на курс, возвращаясь домой. И вдруг — сообщение: нам нужно направиться на ремонт в Турцию, а оттуда уже прямым ходом домой. И вот мы в Турции. Сколько раз мы проходили мимо неё, пересекаясь с её берегами через Босфор, сколько раз посещали её порты. Но всякий раз, когда корабль поднимался к этим берегам, нас встречал запах свежей выпечки, сладких восточных лакомств и тонких ароматов духов. Эта Турция, как и сама жизнь на её территории, была словно мост между Востоком и Западом — европейская, но всё же с неким восточным колоритом, который, несмотря на всё, оставался живым в её душах и на улицах. Доступ к городу был всегда открыт, и мы решили не терять времени: отправились по магазинам и кафе, собираясь привезти домой как можно больше сладостей, а заодно — не забывая одеться со вкусом, чтобы оставить о себе хорошее впечатление. Ну и покурить кальян и отведать острой еды,такую запретную для многих язвенников и трезвенников. Шли мы по ночной Тузле, когда вдруг нас атаковали коты. Эти пушистые создания буквально сразили нас своей миловидностью. Их домики стояли прямо на набережной, а местные жители с особой нежностью относились к этим беззаботным мурлыкам, с удовольствием подкармливая их. Не раз нам встречались и другие такие "завоеватели", и вот однажды, прямо во время ремонта, на наш корабль забежал ещё один кот. Мы его подкормили, и он остался с нами до самого конца стоянки. Первоначально его назвали "Султаном", но, отъевшись и набрав вес, он трансформировался в настоящего морского мудреца, став Мурзой-Заде.

Закончив выгрузку и сразу же загрузившись новой партией контейнеров, мы направились в рейс — на этот раз в Питер. Балтийское море уже не было тем спокойным водным простором, которым оно нам казалось в первый рейс, и напомнило нам, почему варяги были столь бесстрашными и суровыми мореплавателями. Нас встретил сильный шквал ветра и трёхбалльный шторм. Снег, несущийся на ветру, словно острые иголки, щипал кожу. Носовая часть судна с яростным грохотом встречала и разбивала волну, а ледяные брызги обрушивались на палубу, покрывая её морозной коркой. Когда мы добрались до Финского залива, нас снова охватил ледяной плен. Ожидание ледокола в нейтральных водах не имело смысла — пришлось выбираться собственными силами. Отработав двигателем вперёд-назад, раскрутив рулевые колонки и разогнав плавающий лёд, мы, наконец, двинулись дальше. Но идти пришлось с малым ходом: ледовый пояс сковывал движение, и до самого Кронштадта нам не удавалось разогнаться. Добравшись до Санкт-Петербурга и выгрузив груз, нас направили в Неву, на улицу Лейтенанта Шмидта, где судно отправилось на временный ремонт. Рулевые колонки российского производства не выдержали ледовых испытаний. Но мы не винили их — в конце концов, инженеры старались найти достойную замену немецким Schottel. Пока изготавливали новые колонки, мы встали почти в центре города, прямо рядом с Благовещенским мостом. Гуляющие по набережной люди фотографировали наше судно, а через панорамные иллюминаторы, как через стеклянные стены аквариума, мне было трудно не почувствовать себя в роли одного из тех животных, которых ежедневно разглядывают любопытные взгляды прохожих. Однако, несмотря на это, были и свои плюсы. Прямо через дорогу располагался уютный бельгийский бар, который с радостью принимал моряков на вечерние посиделки, и я, признаюсь, с удовольствием провёл там не одну ночь за стаканчиком Хеллеса, а на вахте меня ждал прекрасный вид на центр города и разводные мосты.

Наступила долгожданная весна. Завершилась наша многомесячная приемка судна, и теперь мы официально стали частью Российского торгового флота, пополнив его новым сухогрузом. Время отправляться в рейс. Отдав швартовы и оторвавшись от причала, мы начали двухчасовой путь к порту, где нас ждал процесс погрузки. За пятнадцать часов в трюмы ушли почти 180 контейнеров, предназначенных для Калининграда. В воздухе витало предвкушение, и мы с нетерпением ждали того момента, когда, наконец, выйдем в Балтику, подальше от суеты побережья. Оставив позади исторические форты Кронштадта, некогда охранявшие Северную столицу от морских угроз, мы направились к Финскому заливу. Там, где лёд ещё не растаял, нас ожидало мартовское ледяное поле. Несмотря на ледовый класс нашего судна, преодолеть ледяную преграду оказалось нелегко, и вскоре мы оказались зажатыми льдом. На помощь нам пришел ледокол, чьи яркие огни освещали путь. С гордостью расчищая дорогу, он провел нас, уверенно двигаясь вперёд, до нейтральных вод. В заливе нам повстречалась балтийская нерпа с её белоснежным, как первый снег, малышом, который любопытно следил своими большими, круглыми глазами за теплоходом, проплывающим мимо. К вечеру мы покинули ледяной Финский залив и вышли в просторы Балтийского моря, воды которого овеяны многовековыми легендами. Именно здесь, по словам скальдов, рождались стихотворения, а в саге звучала история о древнем змеем Йормунгарде, затаившемся на морском дне, ожидающем Рагнарека… Море в этот день оказалось удивительно спокойным и приветливым, не мешая нашему пути в Калининград. Добравшись до порта, нас встречало телевидение. На экранах уже транслировали новенький российский теплоход, который теперь связывал Питер с Калининградом торговыми маршрутами, несмотря на напряжённые отношения с соседями, тоже имеющими доступ к морю. Увидев камеру и репортёров, я быстро укрылся в своей каюте, спрятавшись под одеялом. Глубокий сон быстро овладел мной, унесённым усталостью от раннего прихода в порт и полным равнодушием к суете вокруг. "Посмотрю по телевизору потом," — подумал я, засыпая. Про Калининград могу сказать,что это удивительный город с уникальной атмосферой, где сочетаются немецкое наследие и современность. Прогулки по его старинным улочкам погружают в историю, а виды на Балтийское море оставляют незабываемые впечатления.

Заключительным путешествием стал г.Пушкин. Говорят,что летом там особенно красиво,но зима ничуть не хуже украшает царские дворцы. Я иду по аллее, хруст снега под ногами звучит в этой тишине почти торжественно. Воздух прозрачен и холоден, как стекло, дыхание оборачивается лёгкими облаками. Всё вокруг словно покрыто инеем сна — ветви деревьев, скамейки, решётки. Царское Село зимой… здесь сама природа будто затаила дыхание, чтобы не потревожить вечность. ЕКАТЕРИНИНСКИЙ ДВОРЕЦ И вдруг — сквозь кружево инея и пушистый снег — он. Екатерининский дворец, словно сказочный замок, вырастающий из белоснежного покрова. Его лазурные стены кажутся ещё ярче на фоне зимнего неба, а золото на фронтонах и куполах мерцает, как морозный иней на солнце. Я вхожу внутрь — и тепло окутывает, как объятие. Свет свечей отражается в хрустале и позолоте, танцует по потолкам. Зимний день снаружи тускл и короток, но здесь, внутри, вечное лето света. В Янтарной комнате кажется, что само солнце спрятано в стенах. И я думаю: как же тонко всё здесь сплетено — красота и власть, искусство и история, хрупкость и вечность. Здесь не слышно шума праздников — лишь шорох прошлого, который в зимнее время особенно отчётлив. Тени вальса, отзвуки шагов, обрывки разговоров, что когда-то звучали под этими сводами, теперь кажутся почти зримыми. Зима подчёркивает величие — молча, строго, чисто. АЛЕКСАНДРОВСКИЙ ДВОРЕЦ А потом я иду дальше, туда, где снег ложится тише, и деревья обнимают дорожки ветвями, словно руками. Александровский дворец скрыт от взглядов, будто сам прячется под белым покрывалом зимы. Он совсем другой. Простой, почти скромный на фоне сверкающей Екатерининской роскоши. И в этом — его сила. Я вхожу, и сердце замирает. Всё тихо. Зимнее солнце скользит по полу через высокие окна, и кажется, будто само время остановилось здесь, в преддверии чего-то… большого. Неотвратимого. Я вижу комнату Николая II. Уютную, почти по-домашнему тёплую. Фотографии детей, письменный стол, книги. В этой зимней тишине особенно остро чувствуешь, как нежна и трагична может быть история. Здесь не блеск — здесь судьба. Послесловие. Я выхожу обратно в парк. Снег всё идёт и идёт — ровно, мягко, бесконечно. Я стою один среди этой белой тишины, с ощущением, что прикоснулся к самому сердцу ушедшей эпохи. Екатерининский — как величественный сон империи. Александровский — как её последний вздох. И зима в Царском Селе — идеальное время, чтобы услышать, как прошлое шепчет.

Представьте себе, как шаг за шагом вы погружаетесь в мир, где каждый экспонат — это не просто предмет, а настоящий символ героизма, мужества и силы духа. Каждая комната этого музея рассказывает свою уникальную историю и проникает в самую глубину морской славы России. Давайте отправимся в это путешествие. 🌊1.Зал "Сила стихии" — Древние моря и первые путешествия С первых шагов в музей вас встречает зал, где раскрывается величие самых первых мореплавателей. Это не просто «сухая» история о викингах или древнерусских судах. Это погружение в саму атмосферу моря, когда каждый шторм мог стать последним, а каждое плавание — грандиозным открытием. Проекции и мультимедийные установки дают возможность почувствовать, как были построены первые корабли, как плавали русские купцы и моряки, завоёвывая пространство. Вам захочется прислушаться к ветру, почувствовать солёный воздух на своей коже и узнать, как страшен океан, но как велик и необъятен этот мир. 🧐 2. Зал "Сила идеи" — Петр I и реформы флота Вы входите в зал, где преображение российского флота под руководством Петра I становится явным и осязаемым. Порой мы забываем, как непростым был этот путь — от старинных парусных судов до реальной морской мощи. В этом зале вы увидите эволюцию кораблестроения, восхититесь мыслями великого реформатора, который мечтал о превращении России в могущественную морскую державу. Это пространство вдохновляет на размышления о силе воли, целеустремлённости и лидерстве, ведь Петр I не просто построил флот, он создал мощнейшую морскую силу, которая будет защищать страну веками. 🌬3. Зал "Сила ветра" — Парусные суда Здесь уже стоит дух романтики морских путешествий. Стены украшены изображениями величественных парусных судов, которые когда-то бороздили просторы Балтики и Чёрного моря. Вы сможете увидеть макеты этих судов в разрезе — каждый, от боевых до торговых, был совершенен в своей простоте и элегантности. И, кажется, на секунду вам покажется, что вы сами стоите на палубе, слушаете рев ветра, чувствуете, как корабль качает в открытом море, и понимаете, что здесь, в этом зале, было всё — от удач до трагедий, от славы до боли утрат. 🧭4. Зал "Сила открытий" — Морские навигации В этом зале путешественников и исследователей ждёт настоящий взрыв эмоций. Старинные карты, чертежи и инструменты, с помощью которых строились первые морские карты. Вдыхаете ли вы воздух тех времён, когда каждый новый остров мог стать сокровищем или обманом? Когда каждая ошибка в расчётах могла стоить жизни? Этот зал не только обогащает знаниями о морской навигации, но и воспитывает уважение к тем людям, которые рисковали на грани возможного ради открытия новых земель и создании путей для будущих поколений. 🚢 5. Зал "Сила огня и металла" — Броненосцы и артиллерия Как только вы вступаете в этот зал, ощущается тяжесть бронетонной стали, хруст пуль и грохот пушек. Становится понятно, что на этих кораблях морские сражения были не просто борьбой за выживание, а настоящими битвами титанов. Этот зал наполнен мощными моделями броненосцев, пушками и артиллерийским оборудованием, которое служило не только оружием, но и символом неизмеримой силы. Это место заставляет по-настоящему почувствовать, как один выстрел может изменить ход истории. ⛴️6. Зал "Сила духа и тела" — Жизнь на море Моряки не только воевали и открывали новые земли. Это была жизнь в условиях, когда каждое утро начиналось с борьбы с непогоды, а каждое ночное дежурство могло быть последним. Здесь вам предстоит увидеть, как жили, как тренировались, как выживали моряки. Зал полон трогательных деталей — от личных вещей моряков до медицинского оборудования, с помощью которого спасали жизни в самых тяжёлых условиях. Внимание к мелочам и глубокое понимание человеческого духа заставляет восхищаться силой и решимостью тех, кто служил на флоте. Продолжение следует...