Профиль инвестора h0p_h0p | Тинькофф Инвестиции Пульс

На рынке какой-то бред, поэтому я слетал в Тай, подпился и начал думать о прекрасном. Сижу на улице: жара, неон, стакан, вокруг движ. Я общаюсь с тайцами на русском, они со мной на своём. Никто никого не понимает, но почему-то всем нормально. Я им что-то рассказываю, они кивают, я киваю, они смеются, я тоже смеюсь. Смысл умер, но вечер живёт. И тут через полчаса ко мне подходят два высоких русских мужика в розовом. Серьёзные такие, будто их назначили старшими по морали в районе чужого отпуска. Начинают предъявлять, что я громко ругаюсь на русском, веду себя непотребно и вообще порчу международный образ человека на отдыхе. Я им говорю: - А какого черта вы тогда 30 минут терпели? Сидели рядом, делали вид, что по-русски не бом-бом, слушали, как я строю международные отношения методом пьяного монолога, а потом решили выйти из режима инкогнито? Они на меня смотрят и говорят: - Не улыбайся. И уходят куда-то дальше смотреть на трансов. Тайцы меня не поняли, но приняли. Свои поняли, накопили, сделали замечание и ушли по своим культурным делам. Вот она, глобализация: с разными языками можно жить в мире, а с одним общим - внезапно получить претензию от двух быков в розовом. По рынку примерно так же. сидит рядом, всё понимает, молчит и считает деньги. блестит в углу, как золотой амулет от тревоги, но тоже делает вид, что не при делах. А потом рынок встаёт в розовом и говорит: «Не улыбайся»

Как в СССР Аэрофлот пробивал пятое дно на котировках В Советском Союзе Аэрофлот был не просто авиакомпанией. Это был образ жизни, погодное явление и иногда причина, по которой человек уезжал в командировку в Казань, а просыпался в Минеральных Водах с чужим портфелем и талоном на курицу. Котировок у Аэрофлота тогда не было, поэтому они падали особенно уверенно. Каждое утро в здании Госкомстата открывали специальную папку с надписью «Не трогать, это график». Внутри лежал лист миллиметровки, на котором красным карандашом была нарисована линия вниз. Считалось, что это и есть рыночная стоимость Аэрофлота. Первое дно пробили, когда пассажирам начали говорить: «Самолёт уже подан», хотя подан был только автобус, который вёз людей к другому автобусу. Второе дно пробили после введения томатного сока. Его выдавали не для питания, а чтобы пассажир понимал: система ещё функционирует. Если сок был тёплый - рейс задерживали на два часа. Если холодный - на четыре. Если с солью - самолёт уже улетел, но не ваш. Третье дно случилось в 1976 году, когда один инженер из Новосибирска спросил у кассирши, почему билет есть, а места нет. Кассирша посмотрела на него поверх очков и сказала: - Молодой человек, у нас страна большая. Место где-нибудь есть. После этого Аэрофлот официально вошёл в отрицательную капитализацию. Четвёртое дно пробили в Домодедово, когда пассажиров посадили в самолёт, потом высадили, потом снова посадили, потом попросили выйти «с вещами, но без паники». Паника осталась в салоне и улетела в Ташкент без сопровождения. Пятое дно началось тихо. В буфете закончились пирожки с яйцом, диспетчер ушёл искать черемшу, а табло вылета стало показывать не время, а настроение смены. Напротив рейса Москва - Иркутск горело слово «терпимо». Напротив рейса Москва - Алма-Ата - «не начинайте». Министерство гражданской авиации попыталось стабилизировать ситуацию и выпустило постановление: считать задержку рейса не задержкой, если пассажир за это время успел поспать, поесть или познакомиться с женщиной из бухгалтерии. На бирже, которой не существовало, начались распродажи. Пассажиры массово выходили из позиций: сдавали билеты, занимали очередь в справочную и покупали газету «Правда», чтобы хотя бы где-то увидеть расписание, которое выглядит уверенно. Аэрофлот ответил байбеком. Байбек выглядел так: у пассажира забирали билет, долго смотрели в него, ставили штамп, потом возвращали тот же билет, но уже с ощущением, что государство рядом. К вечеру котировки пробили не просто пятое дно, а вышли в технический подвал советской экономики, где уже сидели цветной телевизор «Рубин», венгерские сапоги, докторская колбаса и мужчина, который с 1968 года ждал запчасть на «Москвич». Но система выстояла. В 23:40 объявили посадку. Люди молча встали, взяли авоськи, чемоданы, детей, три банки компота и пошли к выходу. Никто не знал, куда летит самолёт, но все понимали: если объявили посадку, надо идти. Потому что второй раз могут не объявить. Так Аэрофлот закрыл день зелёной свечой. Свеча была церковная, её принесла бабушка из очереди, потому что электричество в секторе Б временно отключили. С тех пор в СССР говорили: если Аэрофлот пробил пятое дно - не продавай. Возможно, это просто посадка началась.