20:47. Пятница. Общага у заводоуправления, коридор пахнет капустой, тоской и перегретой ликвидностью. Смена закончилась: мастодонты рынка стягивают ватники и топают в наш бар «Свеча и Маржинколл» — один подъезд, одна судьба, один чертов терминал на всех. $SBER — старший по этажу, бригадир дивдохода. Ключи гремят, как отчёты. Он идёт ровно, как бухгалтерская линейка, улыбается углами рта: «Граждане, порядок будет — как только все подпишут стопы». У него на груди пропуск «Доступ ко всем уровням», но вечно забывает, на каком этаже ликвидность, а на каком иллюзии. $GAZP — слесарь по голубому топливу и зелёному настроению. Пыхтит, шапку не снимает: «То вентиль, то новости, то кто-то опять перекрыл кислород». В кармане у него гайка на 120 — ей он подтягивает болты у нервов лудоманов: «Держи, брат, не дрожи». А сам дрожит — по дневкам видно. $LKOH — странный интеллигент в замасленной спецовке. Разговаривает цитатами из технологических карт и пахнет керосином мечты. «Я сегодня — как бур: либо пробью потолок, либо часы». На перекуре вечно спорит сам с собой и выигрывает у себя же в ноль. $GMKN — кузнец с тундровым прищуром. На шее медный амулет, в голосе никелевый хрип. Он стучит стаканом о стойку, будто молотом по слиткам: «Где тут у вас премия за северный характер?» Любит тишину и резкие движения. Особенно, когда не его. $NVTK — мастер участка «Холод и ветер». Всегда свежий, как январская выручка. «Ребята, я бы пошутил, да регламент». И всё равно шутит — графиками. То подскочит, то вдаль уставится, будто увидел в темноте новый хаб. Мы садимся, бармен полирует риск-менеджментом стойку. Вечерная касса рынка пересчитывает нас глазами. Музыка шипит из старого джукбокса, как свечи на минутках. И начинается наш коммунальный театр. — Ну что, товарищи по цеху, — говорит $SBER, — план такой: не чудим, держимся строем. — Держись сам, — хмыкает $GAZP, — у меня сегодня то туман, то ветер против, то трубы поют. — Трубы поют у всех, — мягко вмешивается $LKOH, — но не у всех хватает топлива на разворот. — А у меня всё просто, — $GMKN ставит стоп-кубок на стол, — чем тише в баре, тем громче потом на графике. — Дайте слово северу, — просит $NVTK и кивает окну. Там снег крошит, как маркет-ордеры по тонкому стакану. Лудоманы кучкуются у входа, шепчутся на своём: «Пол-шишечки в шорт? Пол-шишечки в лонг? А если без шишечки хотя бы дожить до открытия?». Каждый уверяет, что сегодня держался дисциплины — просто мышка сама нажала. Бармен слушает, наливает без лишних вопросов: вода, чай, сарказм. Мы смеёмся зло, по-пятничному, как цех после досрочной премии. Потому что знаем: наш «фондовый завод» работает в три смены и без выходных. Днём мы играем в план, вечером — в легенду, ночью — в правду. И где-то между второй и третьей кружкой $SBER поднимает бровь: — Граждане, вывод один. Рынок — этакий комендант общаги. Пока ты тихо, он делает вид, что тебя нет. Как только начинаешь шуметь — стучит по батареям ценой. Мы киваем и ржём, потому что боль сказана точнее, чем в сводках. Пятница зовёт домой. В общаге гаснет свет — сторож экономит ток. В коридоре долгий свист сквозняка — как хвост на дневной свече. Мастодонты расходятся по комнатам, снимают героизм вместе с ботинками и складывают на тумбочку: рядом с надеждой, стопами и ключами от понедельника. Киномерцалка: неон барной вывески трещит, джукбокс кашляет, табличка «ОТКРЫТО» мигает — «Скоро». #гонзотрейдер

20:47. Бар «Свеча и Маржинколл» открылся без фанфар — просто щёлкнул автомат, загудел холодильник, и рынок втёк внутрь, как люди с промозглой улицы. Экран ещё тёплый, пиксели пахнут пылью и адреналином. Сегодня на входе стояли $WUSH и $EUTR. Румяные, довольные, как пацаны после удачного заезда. WUSH — весь в скорости, с ветром под курткой, улыбается так, будто снова проскочил на жёлтый. Евротранс — спокойнее, солиднее, но шаг уверенный: топливо в канистрах, маршрут проложен, стрелка не дрожит. Молодцы, да. Не кричат — едут. В углу — $SBER. Сидит, крутит стакан, смотрит мимо. Он сегодня без сюжета. Как старый чемпион, который вышел на поле, но забыл, зачем. $GAZP рядом, тяжёлый, задумчивый, с трубами в голове. Молчит. Пар идёт, толку нет. Ниочём — и сам это знает. А вот $X5 — принципиальный. Минусует назло. Такой характер: когда толпа хлопает, он отходит в тень и закуривает. Не истерит, не оправдывается. Просто идёт против ветра и проверяет, у кого нервы. Сегодня у многих — не прошли проверку. Бармен подливает. Народ у экранов шевелится, кто-то ищет смысл в свечах, кто-то — себя. Терминал гудит, как цех в ночную смену. Свечи — пульс. Где-то ускорение, где-то пауза. Никто не свят, но некоторые сегодня честны. Мы записываем. Не ради правоты — ради памяти. Завтра будет другой ветер. А сегодня — так. Бар открыт. Стаканы пустеют. Рынок жив. И этого достаточно. #гонзотрейдер

21:32. Рынок сегодня был как ярмарка после дождя. Грязно, шумно, но жизнь кипит. Кто-то в резиновых сапогах, кто-то в лакированных туфлях по щиколотку в жиже — и все уверены, что именно они тут по делу. $MGNT ходил гоголем. Такой, знаешь, крепкий мужик с сумками: «у меня всё по списку, без импровизаций». Его сегодня уважали. Не любили — именно уважали. Редкое чувство на рынке. $ASTR и $SPBE Биржа щебетали рядом, как соседские девчонки у подъезда. Много слов, чуть-чуть роста, много надежд. Все слушают, кивают, но ключи от дома не дают. Рано. $MTLR сегодня пах углём и перегаром. Сильный, грязный, с глазами «я ещё могу». Кто-то влюблён, кто-то боится, но пройти мимо не получается. Зверь в копоти. Как есть. $YDEX весь день делал умное лицо. Мол, я тут не за этим, я в будущем. А будущее, как назло, сегодня не звонило. Но верят. Потому что хочется верить во что-то приличное. $ROSN и $SNGSP стояли рядом, как два мужика у гаража. Один молчит и копит, другой молчит и прячет. Кто из них опаснее — никто не знает. Но оба переживут этот рынок, даже если рынок этого не переживёт. $GAZP Газпромушка… Эх. Сидит, как старый баян. Все знают, что он может выдать марш, но чаще выдаёт вздох. На него смотрят с нежностью и усталостью. Это не акция — это судьба. $SMLT сегодня летал низко. Очень низко. Так, что пассажиры уже видят номера домов и думают, может, выпрыгнуть. Пока держится. Пока. $SBER вёл себя как чиновник на совещании. Вроде на месте, вроде что-то решает, но инициативы ноль. Зато надёжно. Скучно. Как зарплата. $PLZL тихо светился в углу. Не кричал. Не звал. Просто был. Для тех, кто устал бояться. $LKOH после дивгэпа ходил с видом «я вам ничего не должен». И ведь правда не должен. Но осадок остался, как после тоста без закуски. Норникель и Аэрофлот сегодня выглядели так, будто у них общее прошлое и тяжёлое детство. Один весь в металле и тревоге, другой в мечтах о небе, которого пока не дают. Банк Санкт-Петербург прошёл незаметно. Как человек, который платит вовремя, но никогда не шутит. Полезный. Невидимый. А $X5… X5 сегодня был как клоун без грима. Вроде магазин, вроде всё работает, а настроение испортил всем. Сползал. Медленно. Уверенно. Лудоманы хихикали сквозь зубы, потому что плакать — это уже перебор. Под вечер стало ясно: рынок сегодня никого не пощадил, но и не добил. Он просто показал каждому его место за этим столом. Бар «Свеча и Маржинколл» закрывался без аплодисментов. Лудоманы расходились, прижимая к груди свои котлеты, обглоданные, но родные. Завтра снова придём. Потому что рынок — это не про прибыль. Это про характер. И у нас он, чёрт возьми, есть. #гонзотрейдер

21:38. Рынок сегодня был как сельский клуб после праздника. Музыку выключили, гирлянды ещё висят, а радости уже нет. Пол липкий, воздух тяжёлый, и каждый второй думает, что зря остался до конца. Лудоманы расселись кто где. Кто на ящике, кто у стены, кто прямо на котлете, которую ещё утром считал бронежилетом. $PLZL Золото весь день стояло в стороне. Как дед в ушанке, который всё видел и всё понял ещё в девяностых. Никого не зазывало, не обещало. Просто поблёскивало в свете лампы и молчало. К нему подходили тихо. Без плеч. Без бравады. Золото сегодня — не про рост. Про выжить. $LKOH после дивгэпа ходил как мужик после хорошей попойки. Деньги вроде были, но голова тяжёлая. Шаг вперёд — остановка. Два шага — и снова пауза. Все знали, что так и будет, но всё равно надеялись, что «в этот раз как-то по-другому». Рынок такие надежды жрёт без соли. $GAZP омушка сидел у окна и делал вид, что смотрит вдаль. Иногда приподнимал бровь, иногда кашлял. На него косились, но разговаривать не подходили. Слишком много слов было сказано раньше. Теперь только тишина и привычка. А $X5 … Вот он сегодня был главным посмешищем вечера. Тихим, липким, унизительным. Не обвалился — нет. Он сползал. Как сопля на морозе: сначала маленькая, потом длиннее, потом уже всем видно, а ты делаешь вид, что так и задумано. Лудоманы пытались её втянуть обратно. — Сейчас откупят… — Сейчас развернут… — Это просто тень… Рынок слушал, хмыкал и тянул ниже. Потому что рынок — он как дворовый хулиган: чем больше оправдываешься, тем больнее прилетает. Под конец сессии стало ясно: сегодня никого не убили, но многих унизили. А это, если честно, запоминается сильнее. Бар «Свеча и Маржинколл» гудел негромко. Без песен. Без тостов. Только шорох мыслей и запах несбывшихся ожиданий. Рынок не злой. Он народный. Просто сегодня он был не за нас. Завтра снова придём. Куда мы денемся. #гонзотрейдер

08:40. Он купил $X5 на всю котлету. Не потому что умный. А потому что логично. Дивгэп же. Ну не может такая махина долго лежать с оторванной ценой. Сейчас постоит — и пойдёт закрываться. Рынок же любит справедливость. Ха. Сначала был боковик. Тягучий. Скучный. Как очередь в поликлинике, где все знают — врач сегодня не в духе. Лудоман сидел ровно. Даже почти гордо. — Ничего, — говорил он себе, — набирают. Это умные деньги. Это пауза перед движением. Потом X5 чуть пополз вниз. Незаметно. Вежливо. Как будто извиняясь. Лудоман напрягся, но не дёрнулся. Потому что дёргаться — это для слабых. А он сильный. Он на котлете. А дальше началось самое унизительное. X5 стал сползать, не падать — именно сползать. Медленно. Уверенно. Как сопля на морозе из носа детсадовца: сначала короткая, почти милая, потом длиннее, потом уже все видят. Лудоман попытался её втянуть обратно. Мысленно. — Сейчас откупят… — Сейчас развернут… — Да это просто тень… Но рынок услышал и захихикал. И от этого смеха сопля вывалилась ещё ниже. Длиннее. Холоднее. Публичнее. Он сидел и смотрел, как его идея теряет форму. Как «быстро закроет дивгэп» превращается в «ну хотя бы не ниже вчерашнего». Как уверенность становится тихим внутренним матом. Самое страшное — не минус. Самое страшное — когда ты понимаешь: бумага тебя не ненавидит. Ей просто всё равно. X5 сегодня не злой. Он равнодушный. А равнодушие — это худшее, что может сделать рынок с лудоманом. #гонзотрейдер

22:11. Терминал снова дышит. Неуверенно, как человек после запоя, но уже сам, без капельницы новогодних каникул. Лудоманы вернулись. С мешками надежд, с недосыпом, с ощущением, что пока мы резали салаты, рынок где-то там жил тайной жизнью и теперь смотрит на нас как на опоздавших пассажиров. Сегодняшний день был без фейерверков. Скорее как утро после праздника: в раковине золото, в голове пусто, в кошельке странные цифры. Золотишко $PLZL сегодня вело себя как старый философ в углу бара. Не лезло в драку, не обещало чудес. Просто сидело, поблёскивало и всем видом говорило: — Вы ещё вернётесь. Когда снова станет страшно. И все это чувствовали. Руки тянулись, но брали аккуратно, двумя пальцами. Без фанатизма. Как икону — не для трейда, а для успокоения нервов. Лукойл и его дивгэп $LKOH отыграл сцену «подарок с сюрпризом». Сначала все такие: — О, дивы! А потом — хрясь. И вроде всё по учебнику, всё честно, но ощущение, что тебе вручили конверт, а внутри не деньги, а записка: «Спасибо за доверие». Опытные кивнули, новички поморщились. Дивгэп — он как утренний холодный душ. Полезно, но хочется ругаться. Газпромушка $GAZP… Ну тут всё по-старому. Газпромушка сегодня напоминал родственника, который каждый Новый год обещает бросить пить и начать бизнес. Он что-то пытался. Чуть-чуть приподнялся. Посмотрел по сторонам. И снова сел. Все на него смотрят, вздыхают, но уходить не могут. Потому что «ну а вдруг в этот раз?». Классика жанра. Русская мелодрама без финала. X5 — разочаровашка дня А вот $X5 сегодня — это чистый «ожидал большего». Стоял такой весь корпоративный, cолидный, с портфелем. А потом — минус. Без истерик, без трагедии. Просто тихо разочаровал. Как менеджер, который красиво говорит на собеседовании, а потом не отвечает на письма. И вроде не катастрофа, но осадочек липкий. В целом рынок сегодня был как бар «Свеча и Маржинколл» после долгих выходных. Стулья расставлены, свет включён, но разговоры ещё вялые. Все присматриваются. Принюхиваются. Проверяют, жив ли сосед. Никакой эйфории. Никакого апокалипсиса. Просто рынок. Живой. Уставший. С иронией. И мы вместе с ним — снова в строю, снова в ожидании следующей свечи, которая либо согреет, либо обожжёт. Бар закрывается. Золото тихо звенит в кармане. Газпром молчит. Лукойл переваривает дивы. X5 делает вид, что всё под контролем. Завтра продолжим. #гонзотрейдер

Рождество. Тишина такая, что слышно, как снег щёлкает зубами у подъезда. Я, вроде, обычный человек. Пытаюсь вспомнить, как им быть. Завариваю чай с мандарином. На чашке иней — будто недельный график, где свечи замирают по праздникам. Гирлянда на ёлке мигает как стакан: зелёная — «берут», красная — «продали тебя, братец». Воск на подсвечнике — чистая дневная, фитиль торчит как хвост ликвидации. Из-за двери слышится маржин-колл, но это сосед поёт «В лесу родилась ёлочка». Я знаю. Но сердце всё равно дёргается. Выхожу гулять. Сугробы — боковик, дети — высокочастотники, собака соседская рисует на снегу трендовую. Номер такси — 115 — и я уже считаю уровни. На витрине супермаркета крупно «-30%»: мозг шепчет «дисконт по $SBER?» Тут же отгоняю мысль. Вижу ёлочные шары — ровно пять. И каждый норовит превратиться в героя терминала: $SBER — важный, как тёща, $GAZP — пыхтит в шарфе, $LKOH — блестит и пахнет керосином, $GMKN — звенит ледяной рудой, $NVTK — шепчет про северный ветер. Это просто игрушки, говорю себе. Просто шарики, не стаканы. Дома — салаты, кино, родственники. Я киваю, смеюсь, держу вилку как стоп-ордер, не жму. Телефон лежит экраном вниз, на нём остывает оливье — пломба от соблазна. «Сегодня — человек», — пишу ручкой на бумажке и приклеиваю к монитору. Для верности убираю мышку в коробку из-под мандаринов. Мыши — в ящике, свечи — в церкви, кот — на батарее, я — в паузе. И всё равно слышу далёкий звон, будто колокол открывает основной торг. Это просто рождественский перезвон, парень. Дослушай. Доживи. Ещё один вечер без сделок — как пост перед причастием: горчит, зато внутри тихо. Завтра — снова люди, суета, земные заботы. А послезавтра откроют терминал. Я встречу его ровно, как поезд на перроне: с руками из карманов и головой на плечах. Если получится. Если хватит веры. #гонзотрейдер

Бро, наливай. Не аккуратно. Не по риске. По край стакана. Новогодний Бар «Свеча и Маржинколл». Липкая стойка. Свет моргает, как стакан в руках у лудомана после третьего тейка, которого он не взял. В углу $SBER. В пиджаке, застёгнутом не на ту пуговицу. Делает вид, что год был под контролем. $GAZP сидит рядом, мрачно. Курит даже там, где нельзя. Говорит: — Я не падал. Я просто проверял дно. Лудоманы заходят партиями. Кто-то без депозита, но с надеждой. Кто-то с плечами, но без будущего. Бармен Борис Маржинколлович вытирает стакан, который никогда не станет чистым, и говорит: — Ну что, грешники. Год закрываем или переносим убытки в вечность? Грехи года. Записывайте, но всё равно повторите. Грех первый. Жадность. Ты видел плюс. Хороший, сочный. Он смотрел на тебя, как летняя веранда в пятницу. Ты сказал: «Ещё чуть-чуть». Рынок кивнул. И уехал без тебя. Грех второй. Страх. Ты хотел войти. Прямо вот здесь. Но вспомнил прошлый раз. И рынок пошёл без тебя, смеясь, как бывшая, которая нашла богаче и спокойнее. Грех третий. Надежда. Самый грязный грех. Когда уже всё понятно, но ты сидишь. Свеча падает, а ты ей: — Ну давай, милая, ещё один отскок, я в тебя верю. Она не верит в ответ. Грех четвёртый. Месть рынку. — Сейчас я ему покажу. Показывал. Рынок сделал вид, что не заметил, и забрал комиссию. Грех пятый. Самообман. — Я инвестор. — Я на долгосрок. — Я просто пережидаю. Да-да. Конечно. Наливай дальше. Тарантиновская пауза. Кто-то роняет вилку. Кто-то депозит. Музыка играет не вовремя. Газпром вдруг поднимает голову: — Слушай, а может в следующем году… Сбер перебивает: — Не может. Будет. А теперь — тост. Дорогие лудоманы. Пусть в новом году вы: — Освоите новые грехи, о которых ещё не писали в учебниках. — Войдёте туда, где страшно, и выйдете оттуда живыми. — Научитесь закрывать плюс без угрызений совести. — И минус — без истерик и философских постов в три ночи. Пусть ваши стопы будут не там, где «авось», а там, где хватит. Пусть ФОМО будет коротким, как летний сон, а профит — длинным, как новогодние каникулы. И главное. Пусть рынок в новом году не станет вам врагом. Пусть он будет как этот бар: грязный, шумный, опасный, но честный, если не врать себе. Борис Маржинколлович ставит последний стакан и говорит тихо: — С Новым годом, ублюдки. Я вас люблю. Но по стопам всё равно ударю. Свет гаснет. Свеча догорает. Терминал закрывается. До открытия с Новом торговом году! #гонзотрейдер

Бро, продолжаем. Тот же бар. Та же липкая стойка. Только время другое. Сегодня рынок пришёл в терминал, но пальто не снял. Стоит в дверях, в одной руке стакан, в другой телефон с билетами на поезд. Последний торговый день. Дальше длинные выходные, салаты, разговоры «ну как у тебя этот год?» и обязательное «в следующем всё будет по-другому». Это день прикрытия позиций. Не потому что страшно. А потому что на всякий случай. Самая дорогая валюта на рынке. Объёмы — как утренний кофе в офисе 31 декабря: чашка есть, вкуса нет. Волатильность — никакая. Свечи двигаются лениво, будто им тоже выдали мандарины и сказали: — Всё, ребята, можете не напрягаться. Все уже в баре. Не в нашем, виртуальном, а в настоящем. С галстуками на стульях, с фразами «я только на час» и «ну давай по одной». Трейдеры улыбаются не графикам, а друг другу. Это редкий день, когда рынок никого не интересует по-настоящему. Тикеры сидят тихо. $SBER — аккуратный, как бухгалтер 29 декабря: всё сверено, всё закрыто, лишних движений не делает. $GAZP зевает, ему этот год и так дался тяжело. $NVTK Металлурги переглядываются: выжили — уже праздник. Мелочь вообще ушла раньше, не попрощавшись. Сегодня никто не хочет быть героем. Никто не ловит ножи. Никто не верит в последний выстрел под ёлку. Это день, когда рынок не обманывает — он просто молчит. И в этой тишине есть что-то честное. Как пауза перед курантами. Как пустая улица вечером 31-го, когда снег уже лежит, а петарды ещё не начали. Мы закрываем терминал. Не с победой. Не с поражением. С усталостью. Этот год был разный. Он бил. Он манил. Он обещал и забирал обратно. Как рынок умеет лучше всего. А завтра — не рынок. Завтра жизнь. И пусть она хоть пару дней не будет торговаться. Наливай. С Новым годом, бро. #гонзотрейдер

Вечер. Терминал ещё тёплый, как скамейка после чужой задницы. Утром рынок вёл себя подозрительно ласково. Так бывает перед разводом или перед праздником. Свечи тянулись вверх, робко, с прищуром, будто проверяли: а можно? Кто-то шептал про предновогоднее ралли. Кто-то божился, что это шорты, нервно застёгивающие пальто перед корпоративом. Мол, закрываются, уходят с рынка пораньше, шампанское, салаты, «давай после праздников». И рынок поверил. Как верит уставший человек любой доброй интонации. Лудоманы приподняли головы. Кто-то даже подумал: — Ну всё, началось. — Сейчас понесёт. — Вот он, последний поезд в этом году. А потом — щелчок. Не громкий. Не ядерный. Информационный. Новость про дроны, резиденцию, слова «атака», «президент», «без комментариев». И рынок тут же вспомнил, где он находится. Не в предновогоднем торговом центре с гирляндами. А в грязном, прокуренном зале ожидания истории, где табло мигает и всегда врёт. Полилось. Без истерики, без паники — хуже. С холодной методичностью. Как будто кто-то снял гирлянды и включил дневной свет: — Ребята, хватит фантазировать. Свечи покраснели, графики поникли, плечи начали чесаться. Шорты, которые якобы «закрывались», внезапно оказались очень даже живыми. А лонги — очень даже смертными. Теперь вечер. Бар «Свеча и Маржинколл» снова полон тишины. Тикеры сидят молча, греют стаканы ладонями. $SBER смотрит в одну точку, как человек, который уже слышал плохие новости, но ещё не понял — насколько. $GAZP хрипит и курит, у него это хроническое. Остальные просто ждут. А в воздухе висит вопрос. Не аналитический, не инвестиционный. Человеческий. А что завтра? После «орешника». После ответки. После удара по этим самым «центрам принятия решений», которые на рынке всегда находятся не там, где мы думаем. Завтра может быть всё что угодно. Гэп вверх — потому что «хуже уже некуда». Гэп вниз — потому что «а вдруг это только начало». Или вязкий, липкий боковик, самый изматывающий сценарий, когда рынок делает вид, что жив, а на самом деле просто ждёт следующего заголовка. И вот мы сидим. С депо. С надеждой. С привычкой смотреть в экран, как в костёр: вдруг в этом пламени появится знак. Рынок сегодня напомнил простую вещь, бро. Он не про Новый год. Он про реальность. А реальность сейчас такая, что любые гирлянды могут погаснуть одним сообщением в ленте. Закрывай терминал аккуратно. Не верь утренней доброте. И помни: на этом рынке даже Дед Мороз сначала смотрит на новости, а уже потом решает — ралли или маржинколл. #гонзотрейдер

22:15. Пятница. Терминал устал как бармен к закрытию. Экран тёплый, липкий, мигает, будто моргает от недосыпа. Рынок сегодня не торговался — он огрызался. Кусал. Проверял, кто здесь мясо, а кто всё ещё думает, что пришёл за деньгами. В бар «Свеча и Маржинколл» первыми ввалились $SBER, $GAZP, $LKOH, $GMKN и $YDEX. Пятёрка тяжёлых. Те, кто всегда за стойкой, даже когда бар горит. Сбер сидел, как бывший чемпион, который всё ещё верит, что публика его любит. Спина прямая, взгляд тяжёлый. Он сегодня пытался лезть наверх — по привычке. Полз, пыхтел, обещал дивиденды, стабильность, отеческую заботу. А рынок посмотрел и сказал: «Не сегодня, папа». И скинул его обратно, аккуратно, но унизительно. Без крови. Просто чтобы понял. Газпром был пьян. Не весело — мрачно. От него пахло утечками, обещаниями и прошлым величием. Он что-то орал про трубы, про стратегию, про геополитику, но все знали: когда Газик начинает говорить — пора проверять карманы. Его сегодня били без злости. Как бьют того, кого давно не уважают, но пока терпят. Лукойл молчал. Это всегда плохой знак. Он не суетился, не дёргался. Просто сидел, считал. Такой тип, который может улыбнуться, а через минуту вытащить из тебя всё — включая веру в апсайд. Он сегодня был холоден, расчётлив и слегка презрителен. Настоящий нефтяной аристократ, который знает, что толпа опять всё перепутала. Норникель выглядел как рабочий после смены в аду. Весь в копоти, с глазами человека, который видел слишком много. Его мотало. То вверх, то вниз. Металл звенел, как нервы у плечевика. Рынок сегодня на нём отрабатывал удары — проверял, кто выдержит. Многие не выдержали. Их стопы хрустели, как лёд под сапогами. Яндекс был самым неприятным. Улыбался. Делал вид, что всё нормально. Типичный интеллигент, который режет без ножа. Он сегодня шёл против логики, против ожиданий, против здравого смысла. Чистое издевательство. Его брали «потому что не может же он…» — и именно поэтому он мог. Пятница всё расставила. Без морали. Без выводов. Рынок сегодня не учил — он наказывал. Кто пришёл с надеждой — ушёл с минусом. Кто пришёл с жадностью — ушёл босиком. А кто просто сидел и смотрел — тот понял главное: рынок никому ничего не должен. Особенно по пятницам. Терминал погас. Бар закрылся. Маржинколыч выключил свет и тихо хмыкнул. В понедельник он вернётся. Всегда возвращается. #гонзотрейдер

21:44. Сегодня фондовый рынок выглядел как пустыня. Солнце в зените, воды нет, а лудоманы всё равно ползут вперёд, прижимая к груди свои любимые тикеры-кактусы. Колются, плачут, матерятся шёпотом — и продолжают покупать. Потому что вдруг в этот раз кактус зацветёт. День начался с надежды. Как всегда. Утренний мираж: зелёные свечи вдали, ощущение, что «ну вот сейчас развернёт». Лудоманы прищурились, проверили плечи, сделали глоток кофе — и пошли. Через час стало понятно: это был не оазис. Это была издёвка. $GAZP бил красной струёй в землю, как пробитая магистраль. $SBER пыжился, лез наверх, но каждый новый шаг делал его только тяжелее и заметнее — и его тут же стаскивали вниз, как мешок с песком. Остальные сидели рядом и делали вид, что «у них своя история». История, конечно, была — короткая и болезненная. Лудоманы сегодня плакали тихо. Без истерик. Сухими глазами, но с дрожью в руках. Они смотрели на минуса и говорили себе: «Это не убыток, это возможность». И тут же докупали. Потому что выйти — значит признать. А признание — это больнее, чем ещё один шип в ладонь. Каждый тикер сегодня был кактусом. Красивым. Зелёным. Обещающим жизнь. И каждый раз — с иголками. Рынок никого не уговаривал. Он просто стоял и смотрел, как взрослые люди добровольно повторяют один и тот же ритуал: купить — надеяться — терпеть — объяснять себе, что всё под контролем. А потом ещё раз. И ещё. К вечеру стало тихо. Экран светил ровно, как лампа в палате. Лудоманы вытерли руки о штаны, посмотрели на свои кактусы и подумали: «Ну, может, завтра». Завтра, конечно, будет. И они снова придут. Потому что лудоман — это не тот, кто верит в рост. А тот, кто верит, что ещё один укол — и станет легче. #гонзотрейдер

22:14. $SBER сегодня пёр в гору, как упёртый бык, которому уже показывали, где обрыв, но он решил проверить ещё раз. Он там был. Он помнит. И от этого становится только злее. Каждый его подъём — это не рост, а возвращение на место преступления. Туда, где раньше раздавали надежду оптом. Где толпа аплодировала, а он стоял, тяжёлый, сытый, уверенный, что так будет всегда. И вот он снова карабкается туда же, скребёт копытами, поднимает пыль и думает: «Ну сейчас-то точно пустят». Но чем выше Сбер лезет, тем больше он мешает всем остальным. Он огромный. Он перекрывает свет. Он собирает на себе весь вес рынка — депо, плечи, молитвы, дивидендные фантазии. И в какой-то момент эта махина начинает давить сама на себя. Сбер падает не потому, что его продают. Его роняют ожидания. Каждый новый метр вверх превращает его в жирную мишень. Все смотрят именно на него. Проверяют. Тыкают палкой. И стоит ему чуть замешкаться — его тут же начинают разгружать. Без злобы. Без шума. Как мешок цемента: подняли — поняли, что тяжело — отпустили. В этом и весь парадокс. Чем выше Сбер забирается, тем меньше у него права на ошибку. Внизу он «надёжный». Наверху — «слишком очевидный». Сегодня он снова попробовал. Снова почти получилось. И снова оказался ниже, чем хотел. Сбер — не альпинист. Он — плотина. А плотины не прыгают. Они либо стоят, либо трескаются. Экран закрылся с этим ощущением: он ещё полезет. И его ещё раз уронят. Не из ненависти. Из привычки. #гонзотрейдер

21:18. Сегодня $GAZP бил красной струёй в землю. Не аккуратно. Не «по рынку». А так, как бьёт труба, когда срывает фланец — с воем, с давлением, с ощущением, что лучше отойти на пару шагов и не строить догадок. Утром он ещё держался. Стоял тяжёлый, холодный, как промёрзшая магистраль. Давление внутри было, это чувствовалось. Но к середине дня что-то щёлкнуло. Не новость. Не паника. Просто момент, когда вентиль повернули не в ту сторону — или наоборот, именно туда. Свечи пошли вниз плотной красной колонной. Без истерики. Без отскоков «для публики». Газпром не дергался. Он делал своё. Когда такая махина движется, ей не нужны оправдания. Она не объясняет — она давит. В стакане — глухая возня. Мелкие суетятся, крупные молчат. Цена сползает, как конденсат по металлу. Холодно. Скользко. Никакой романтики. Только физика процесса. Самое показательное — отсутствие эмоций. Ни крика, ни паники. Просто ощущение, что рынок сегодня вспомнил: Газпром — это не мем и не история для быстрых рук. Это инфраструктура. А инфраструктура ломается молча и чинится долго. К вечеру струя ослабла, но запах остался. Такой день не забывается сразу. Он остаётся фоном. В одежде. В голове. Как напоминание: давление никуда не делось — его просто временно выпустили. Экран темнеет. Газ перекрыт не до конца. Завтра проверят, держит ли шов. #гонзотрейдер

21:47. Бар «Свеча и Маржинколл» шумит, как трансформатор на дождевой опоре. Утро ещё держало зелёный оттенок — рынок «продрос», нежно, как молодая трава на колхозном поле. Лудоманы вышли пастись: шортики на верёвке, кружки с кофе, надежда в кармане. И тут обед. Наби сказала «ставка», и из-за кромки монитора вышли косари. Без лишних слов. Шурш-шурх — за двадцать минут поле стало лысиною. Счёт не успели открыть, а уже в ленте «ой». Алгоритмы, как механические жнецы, ровняли всё под ноль. Во главе стада стояли пятеро, растерянные, как отличники на пересдаче: $SBER поправлял галстук и вспоминал, на какой прошлой ставке так свистело, $GAZP пыхтел, будто на забое, $LKOH теребил манжеты и считал бочки, $GMKN звякнул рудой — да не помогло, $NVTK огляделся: «Где трава?». Ответа не было — только пыль от кос. Лудоманы же — народ терпеливый и изобретательный: кто не нашёл былого роста, тот начал жевать жвачку… из собственных носков. Сидят у стаканов, жуют философию: «Может, отрастёт?» Терминал хмыкает, как грязный бог с глазами из пикселей: «Отрастёт — у тех, кто не ждёт». К вечеру бар затих. В воздухе — запах скошенного дня и лёгкая тоска по тому, чего не случилось. Мозги затянул туман: то ли это было вчера, то ли на прошлой ставке, а может, в другой жизни. Мы раскладываем мысли, как карты: стоп сюда, надежду — на полку, чай — в кружку. Вывод? Его нет. Есть только хриплый шёпот внутри: завтра трава снова попытается вырасти. А косари — они не спят. #гонзотрейдер

21:37. Бар «Свеча и Маржинколл». Завтра ставка. Набиуллина уже примеряет туфли на каблуке, чтобы ходить по нервам. Завтра Путин скажет пару фраз — не цифры, не обещания, а слова, от которых у рынка выпрямляется спина и хочется верить. И между ними — мы. Люди с глазами, уставшими от графиков, и руками, которые всё ещё тянутся к кнопке «Купить», даже когда мозг орёт «Хватит». А сегодня — обычный день. Такой же, как вчера. Такой же, как завтра. В баре уже тесно. $SBER сидит у стойки, молчит, крутит стакан. Вечно тяжёлый, вечно думающий. Его любят за стабильность, но ненавидят за скуку, как старшего брата, который всегда прав. $GAZP дымит сигаретой у окна. Обещал много, пришёл как обычно — с паузами, вздохами и взглядом в прошлое. $LKOH пьёт аккуратно, дорого, без суеты. Он знает себе цену и знает, что его всё равно будут брать — поздно или рано. $YDEX шумит, смеётся, спорит с барменом. У него всегда идеи, планы и вера, что завтра он снова всех удивит. $VTBR — нервный. Суетится, машет руками, то ли растёт, то ли падает, сам не понял. Типичный герой качелей. Дым висит плотный, как боковик. Адреналин щекочет нёбо, как дешёвый ром. Терминал гудит, будто старый холодильник в коммуналке — работает, но доверия не вызывает. Трейдеры сидят за столами, считают не деньги — оправдания. Кто-то скальпит, как вор-карманник в толпе. Кто-то отбивается от убытка, как от пьяного в подворотне. Кто-то просто ждёт. Ждать — самая тяжёлая поза. Завтра будут качели. Завтра будут гэпы, речи, свечи, паника и эйфория. А сегодня — зеркало. Рынок смотрит на нас и тихо усмехается: «Расслабься. Это просто ещё один день. Ты здесь не первый. И не последний». Свеча догорает. Маржинколл зевает. Бар закрывается до утра. А завтра — снова сюда. #гонзотрейдер

Сегодня рынок был загоном, а не биржей. Пастух щёлкнул кнутом — и всё стадо само подтянулось к забору. $SBER стоял первым: здоровый, уверенный, с видом бывалого барана, который уже пережил не одну стрижку и потому даже не дёргался. Его брили молча, методично, будто по инструкции ЦБ. Рядом метался $MTLR — зверь из копоти и долгов. Он рвался, бил копытом, делал вид, что ещё может вырваться. Машинка прошлась по нему особенно жестко, с нажимом, до кожи. Металл звенел, шерсть летела, доменная печь внутри погасла на время. Чуть дальше $LKOH. Солидный, жирный, пахнущий нефтью и самоуверенностью. Его брили без спешки, с уважением. Не налысо — так, освежили. Пан всё-таки. Паны дерутся, но панам оставляют подшёрсток. В углу загонялся $YDEX. Он всё пытался что-то объяснить, строил гипотезы, искал логику в происходящем. Говорил про алгоритмы, будущее, экосистему. Машинка гудела громче его слов. Алгоритм сегодня был один — минусовой. А $GMKN стоял тяжёлый, как кусок руды. Его брили с усилием, будто снимая слой за слоем старый промышленный миф. Искры летели, но не от роста — от трения. Звук машинок заглушал блеяние про профиты и маржинколы. Водка пилась не чокаясь. Для анестезии. Шерсть летела повсюду — на клавиатуры, на плечи, на надежды. Рынок сегодня не торговал, он работал. Холодно. Чётко. Без эмоций. К вечеру пастух ушёл. Барберы сложили машинки. В загоне остались голые, притихшие фигуры, обнимающие телефоны, как иконы. Терминал светился ровно, равнодушно. Шерсть отрастёт. Память — вряд ли. #гонзотрейдер

07:42. Утро. Терминал ещё тёплый, как подоконник на солнце. $SBER — он вообще живёт с ощущением, что от него никуда не денутся. Как старый генерал в отставке: пузо, ордена, уверенность, что если свистнуть — деньги сами прибегут и встанут по стойке смирно. Он уверен, что он супергерой. Отец русской демократии. Системообразующий батя, от которого нельзя отказаться, даже если хочется. Каждое утро он делает одно и то же. Поднимает голову. Чуть-чуть. Так, чтобы у нетерпеливых ёкнуло внутри. — Ну что, поехали? — Сейчас? — Может, вот он, тот самый день? Нетерпеливые тянутся. Плечевики бегут первыми — им всегда срочно. Затарка идёт плотной толпой, как паломники к иконе: каждый верит, что именно он войдёт вовремя и выйдет праведником. И вот когда все собрались… Когда котлета уложена аккуратно… Когда плечи расправлены… Сбер делает шаг назад. Тихо. Без истерик. И весь утренний рост нивелируется, а чаще — чуть-чуть переламывается вниз. Ровно настолько, чтобы было больно, но не смертельно. Нетерпеливые выходят. Плечевики выходят. С убытком. С матерком. С ощущением, что «чуть-чуть не повезло». И так каждое утро. Сбер не наказывает резко. Он воспитывает. Он уверен, что время на его стороне. Что большие бабки всё равно придут. А мелкие пусть учатся терпеть. Или умирать. Самое мерзкое — он даже не врёт. Он правда верит, что его будут покупать всегда. И, сука, пока что рынок эту веру подтверждает. Сбер — это не бумага. Это утренний экзамен на терпение. И большинство его снова завалит. Потому что каждый раз кажется: — Ну сегодня-то точно поедет. И вот опять. #гонзотрейдер

23:11. Я понял, в чём главная подлость Сбера. Он не стоит. Он притворяется, что стоит. Комп открыт. Я живу свою жизнь: звонки, дела, кофе остывает. Раз в десять минут подхожу к экрану — проверить, жив ли пациент. И каждый раз ловлю себя на одной и той же херне. График — как статичная картинка. Как будто его распечатали и повесили на стену. Подходишь вплотную — да, дёргается. Микроскопически. Как глаз у соседа-алкаша, когда тот третий день не спит и клянётся, что завязывает. Отойду на шаг — всё. Камень. Икона. Музей. Неделями одно и то же. Чуть вверх — чтобы дать надежду. Пять минут вниз — чтобы напомнить, кто тут хозяин. И снова в бетон. Это даже не боковик. Это болото с табличкой “потерпи”. Самое мерзкое — я ведь с плечами. Не “положил и забыл”. А “положил и смотри”. Смотри, как рынок живёт без тебя. Как другие бумаги бегают, визжат, устраивают праздник жизни, а ты стоишь у стены и держишь этого тупого, молчаливого, тяжёлого урода за руку. Сбер сегодня — не акция. Он — проверка на гордыню. На упрямство. На способность признать, что ты снова наступил на те же грабли, которые сам же вчера аккуратно обошёл. Я же зарекался. Я же говорил: — $SBER? Нет. Никогда. И вот опять. Как по Черномырдину. Исторический повтор, только без смеха. Он не падает, чтобы можно было выйти красиво. Он не растёт, чтобы оправдать терпение. Он просто держит тебя в заложниках. Без криков. Без крови. Медленно. Это не торговля. Это воспитание. И если ты всё ещё в нём сидишь — значит, урок не выучен. Пока. #гонзотрейдер

21:27. Бар «Свеча и Маржинколл». Вечер. Лудоман сегодня пришёл раньше обычного. Сел у стойки, не снимая куртки. В терминале — $SBER. Куплен «на всю котлету», с плечами, с верой, с дрожью в пальцах. План был простой и как все простые планы — обречённый: пробой векового сопротивления, рывок, катарсис, оправдание всему прошлому. Но рынок — сука с чувством юмора. Все вокруг растут. $SMLT подмигивает, $GAZP Газик бурчит и ползёт, $YDEX Яндекс расправляет плечи. Даже какие-то мутные вторые эшелоны вдруг вспомнили, что они акции, а не мебель. А Сбер… Сбер стоит. Пару часов приподнимется — будто собирается что-то сказать. Потом за пять минут аккуратно плюхается чуть ниже старта. И снова тишина. Потом опять — приподнялся, посмотрел по сторонам, понял, что не сегодня, и снова вниз. Не больно. Обидно. Цена размазалась по графику тонким слоем. Как зелёная краска по старому деревенскому полу: водили-вoдили кистью, а она взяла и застыла. Ни туда, ни сюда. Свечи — как пульс у человека, который ещё жив, но уже ничего не хочет объяснять. Лудоман смотрит. Пересчитывает плечи. Пот холодный, мысли горячие. «Может, усредниться?» «Может, подождать?» «Может, выйти и зайти лучше?» А Сбер молчит. Он сегодня не герой. Он сегодня учитель. Тот самый, который не орёт, а просто долго смотрит, пока тебе самому не станет стыдно. Что делать лудоману? Ничего красивого. Иногда рынок не требует действий. Он требует выдержки. Или капитуляции — но честной. Без истерик, без “ещё чуть-чуть”. Иногда лучший трейд — это когда ты перестаёшь дёргать ручку двери, которая не заперта, а просто ещё не твоя. Маржинколыч сегодня не пришёл. Он сидит где-то в тени и улыбается. Ему нравится, когда люди учатся медленно. А Сбер… Сбер никуда не делся. Он просто курит. И ждёт, кто первый моргнёт. #гонзотрейдер

21:04. В баре «Свеча и Маржинколл» сегодня тихо. Не уютно тихо, а так, как бывает перед грозой, когда даже мухи понимают – лучше не жужжать. Терминал гудит вполголоса, будто простужен. Свечи короткие, нервные, как пульс у человека, который читает новости и делает вид, что не читает. Сегодня на рынке стрёмно. Не «красно», не «падают», не «коррекция». А именно стрёмно. Неопределённость висит в воздухе, как удавка. Петля уже на шее, но табурет ещё не выбили. И вроде живёшь, дышишь, даже кофе допиваешь, но знаешь – если дёрнется, то резко. Без предупреждения. Без «коллеги, прошу внимания». Мир замер. Мир или война – это сейчас один и тот же тикер, просто с разными сценариями исполнения. И хуже всего не страх. Хуже ожидание. Когда руки связаны депозитами, плечи прижаты к стене, а выходы отмечены пунктиром. Ты не можешь ни зайти красиво, ни выйти достойно. Только сидеть и слушать, как капает время. $SBER сегодня молчит. Сидит у стойки, вертит стакан, смотрит в никуда. $GAZP нервно шутит, но шутки тухлые, сам это чувствует. $YDEX листает ленту новостей быстрее, чем график, и всё время вздрагивает. $MTLR дышит тяжело, как после смены в доменной печи – металл внутри гудит, а выхода нет. Даже $WUSH, обычно дерзкий, притих. Словно понял: не его день для трюков. Лудоманы сегодня не спорят. Это тревожный знак. Обычно они знают всё. Сегодня – только ждут. Ждут слов. Фразы. Намёка. Одного предложения, после которого рынок либо сорвёт стопы, либо сорвётся сам. Маржинколыч сидит в углу, не улыбается. Радио молчит. Он знает: когда скажут – времени на реакцию будет меньше, чем на вдох. И кто-то обязательно не успеет. Сегодня рынок – как сцена перед выстрелом. Палец уже на спуске, но никто не знает, чей. Интрига высокого уровня. Самая мерзкая из всех. #гонзотрейдер

21:23. Терминал шипел, как старый паровоз, которому поздно на пенсию. Я смотрел на экран, а он на меня, и между нами гулял тот самый утренний ветер. Лёгкий, наглый, как подросток в чужом подъезде. Он подхватил тикеры под локти и шепнул им что-то про новую жизнь, про светлое будущее, про то, что сегодня можно… ну давай, ну попробуй. И они рванули. Кто вверх, кто боком, кто на адреналине, будто опять семнадцать и можно всё. $MTLR первым вскочил на барную стойку. Металл стучал по дереву, искры сыпались в лица зазевавшихся лудоманов. Зверь в копоти и долгах, с красными глазами доменной печи, он фыркнул: смотрите, мол, как надо жить. Ещё чуть-чуть и пробил бы потолок бара, но что-то там в проводах зазвенело, и он замер. Ноздри широкие, плечи стальные, но шаг — на месте. $SMLT тоже дернулся. Самолёт, понимаешь… крыло дрогнуло, турбина вздохнула. Он хотел было взлететь, но вышла турбулентность уровня «ты куда собрался, родной». Пилоты за столиком напротив лишь пожали плечами и допили свой вечерний кофе. Самолёт остался на полосе, с включёнными фарами, будто ждёт, что кто-то разрешит ему бежать по звёздной дорожке. $LKOH вёл себя степенно. Старый нефтяной мэтр, ухоженный, в дорогом пальто, утром сделал шаг вверх — как знак уважения рынку — а потом сел обратно в своё кресло. Кресло скрипнуло, но выдержало. Он смотрел на всех поверх очков: повеселились? ну и хватит. До вечера сидел, читая свои отчёты и попивая виски аккуратными глотками. $GAZP и вовсе был похож на соседа, который с утра выглянул в окно, увидел солнце и подумал: «Погода шепчет, а я не шепчу». Он пошёл вверх на полшага, словно проверяя почву, и тут же вернулся. Сутки в боковике — это его дом, его мир. Он там как рыба в аквариуме: плавает по кругу, лениво шевеля плавниками. И только $WUSH, этот электросамокатный хулиган, утром качнул головой, цепко взялся за руль и рванул. А потом — как будто одумался. Увидел, что все стоят в тишине, и спрятал двигатель под куртку. До вечера стоял, как школьник у стены: не шалю, не трогаю, отстаньте. Так и прошёл день. Утренние всплески — как пустая рок-н-рольная репетиция перед концертом, который так и не случился. Боковик затянул рынок, как болотная вода шнурок сапога. Тикеры стояли, переминаясь. Лудоманы сидели, делали вид, что им всё понятно, а сами украдкой косились на часы: ну когда уже этот финальный выстрел, этот рывок, от которого руки дрожат и депозит либо поёт, либо падает в шахту. Но ночь подступала. Бар «Свеча и Маржинколл» уже гудел тихим фоном. Металлурги подвывали басами, айтишники из дальнего угла пучили экраны мобильников, кто-то уже нёсся за новой порцией кофе — чтобы удержаться на плаву в этой тягучей тишине боковика. И только терминал, грязный цифровой бог с пиксельными глазами, смотрел на всех и думал свою железную думу. Завтра он снова всех разбудит. И завтра кто-то снова поверит ветру. #гонзотрейдер

20:58. В баре «Свеча и Маржинколл» сегодня пахнет горячим металлом терминала, пролитым стопом и чем-то липким, как страх, который давно не выветривается. День ушёл, как мутный поезд в промзону – с визгом, искрами и без обещаний. Фаворит вечера – $WUSH. Вскочил на стойку, расстегнул ворот, дышит жаром. +7,9%. Ракета без объявления войны. Те, кто утром трусил, сейчас сидят в углу и смотрят на него, как на ушедшую любовь: «мог быть мой». Он смеётся, знает цену этой тишине. Знает, что завтра его будут ловить за штанины все, кого сегодня парализовало ФОМО. $MGNT сегодня как правильный пацан с рынка – без истерик, без дешёвых выеб…нов, просто сделал своё и ушёл с деньгами под курткой. $X5 рядом, тихий, хозяйственный, будто бы вообще не про биржу, а про склад и кассу в подсобке. Аутсайдеры сидят у стены, где облупленная штукатурка похожа на график их депозита. $NVTK молчит, смотрит в стакан, будто там не вискарь, а обещание, которое снова не сбылось. $SPBE нервно курит у входа, по-актёрски страдает, как всегда. $VKCO ёрзает, делает вид, что ему всё равно, но пальцы дрожат. Лудоманы по залу ходят, как после грозы – живые, но слегка подкопчённые. У кого-то сегодня плюс, у кого-то минус, у всех одно и то же чувство: «не до конца». Терминал гудит, как старый трансформатор за гаражами. Идол тикеров требует внимания. Всегда требует. Маржинколыч в углу не пьёт. Сидит трезвый сегодня. Это хуже всего. Когда он трезвый – завтра обычно больно. Фаворит поднял бокал. Аутсайдеры опустили глаза. Рынок закрылся, но разговоры остались. И где-то между страхом, жадностью и второй кружкой – каждый из нас всё равно верит, что именно завтра он наконец зайдёт правильно. #гонзотрейдер

08:59. Я проснулся от странного писка. Не будильник. Терминал. Он там, в темноте, дышал зелёным светом, как кот, который всю ночь охотился и теперь шепчет тебе в ухо: ну что, хозяин, ты снова всё проспал? $WUSH уже тянулся вверх, тихо, как воришка на рассвете. Ни фанфар, ни барабанов. Просто вытянул лапы и полез по лестнице ликвидности, где каждая ступенька хрустит под ногами, а ты стоишь внизу в носках, сонный, с кружкой вчерашнего кофе и пытаешься понять, это сон или шанс. Пока лудоманы чесали глаза и спорили с внутренними демонами о стопах и входах, WUSH уже был в небе. Делал вид, что так и надо. Как будто он двадцать лет тренировался в подвалах терминала и теперь вышел на свой первый бой. Раскатал плечи. Щёлкнул шеей. Глянул вниз: ну что, мужики, кто успел — тот молодец, кто нет — я не виноват. Ты ловишь эту сцену поздно, как всегда. Видишь хвост ракеты, тонкий и едва заметный, и думаешь: да ну, сейчас откатится, подождём. Но терминал жужжит тебе в висок: ха, подождём. Ничего он не подождёт. WUSH улетел с той скоростью, с какой пропадают хорошие идеи, если долго сидеть и думать. Он летит, не оглядываясь, будто внизу осталась вся его скучная жизнь, а впереди — только пустое небо и шанс стать легендой сегодняшнего утра. И ты стоишь под этим небом, прищурившись, и понимаешь: вот оно, ФОМО. Настоящее. Не учебное. Не вчерашнее. А свежее, как декабрьский воздух. Оно царапает тебя изнутри, словно голос старого барного мудреца: парень, рынок любит тех, кто прыгает первым, а потом уже думает, что это был за бассейн. Ты снова смотришь на график. Секунда. Две. Рука дрожит рядом с кнопкой купить. Но ракета уже где-то там, за облаками. Ты как всегда — встретил рассвет, но не успел. И всё равно чувствуешь странное тепло: значит, жив. значит, лудоманское сердце ещё бьётся. А WUSH… ну что WUSH? Сегодня он звезда. Днём — посмотрим, кто кого. #гонзотрейдер

22:11. Бар «Свеча и Маржинколл» сегодня как подвал после драки. Столы липкие. Свет режет глаза. Терминал гудит, как плохой свидетель — всё видел, но никого не спас. $SFIN влетел первым. Не вошёл — врезался. +5,5% как кувалда по челюсти тем, кто боялся. Стоит, ухмыляется. Белая рубашка в брызгах чужих сомнений. Фаворит дня. И палач тоже. Он не спрашивает, ты с ним или под ним. $GMKN идёт следом. Тяжёлый. Грузовой. Как будто тащит за собой вагон с чужими стопами. +4% не выглядят цифрой — это хруст. Медленный. Методичный. Это не рост, это давление прессом. $SPBE сегодня стерва на каблуках. Вроде вышла вверх, но в каждом шаге подворачивается нога. Капризы, взгляды через плечо, пол-улыбки. Её все хотят. Все боятся. И правильно делают. $NVTK молчит. Он сегодня не шумный герой, а врач в реанимации. +2,5% без эмоций. Просто поддерживает рынок на капельнице. Холодный. Чистый. Опасно спокойный. $AFLT попытался взлететь. Дёрнулся. Отлип от полосы. Чуть-чуть. Как птица с перебинтованным крылом. Хлопок в баре был не радостный — нервный. А в тени — мясо дня. $VKCO сидит, как пустой аккаунт после бана. Ни голоса. Ни реакции. Только эхо прошлых иллюзий. $MGNT вообще не пришёл. Устал врать, что всё под контролем. $BSPB режет лёд в стакане и смотрит туда, будто там не виски, а ответ, когда закончится это тихое унижение. Лудоманы сегодня злые. Не потому что проиграли. А потому что почти угадали — и опять промазали. Кто-то взял слишком рано. Кто-то снова не вошёл. В глазах одинаковое бешенство: «Да как же так опять…» Маржинколыч сегодня не выходит на свет. Он за спиной. Он дышит в затылок. Он терпелив. И рынок это знает. Поэтому каждый рост сегодня с оглядкой, каждый шаг как по битому стеклу. Фавориты жрут. Аутсайдеры облизывают пустые тарелки. И никто не верит, что завтра будет добрее. Свет мигнул. Терминал пискнул, как кардиомонитор. За окном кто-то засмеялся. Не над рынком. Над собой. #гонзотрейдер

08:41. Кофе остыл, кот обиделся, окно запотело. Терминал горит, как неоновая вывеска дешёвого мотеля. На экране — $SFIN. Лифт без кнопки «вниз», ракета без обратного билета. С сентября он шёл, как упёртый марафонец: сначала тихо, потом шире шаг, потом — стенка из зелени, где каждая свеча похожа на крик «не лезь!». Каждое утро одно и то же: я открывал график, щурился и шептал себе мантру выживших — «ловушка». Представлял, как только нажму «купить», меня утянет в шахту минуса, в ту бездну, где рынку всё равно, сколько у тебя нервов и кредиток. И я оставался без позиции. День за днём. Неделю за неделей. А сегодня — финал. $SFIN на хаях, лента шипит, как сковорода. В голове бубнит хор знакомых бумаг: $SBER важно кашляет — «не догоняй», $GAZP стучит по стойке — «возьми воздух, парень», $LKOH листает отчёты, делает вид, что не при делах, $GMKN сверкает сталью, как нож на кухне — «решайся уже». А палец дрожит, и никакие «разумно», «подожди откат» не слышно. ФОМО — это не чувство, это рёв из динамиков: «сейчас или никогда». Я влетаю пол-лотом, будто ныряю в прорубь. Терминал — грязный бог с глазами из пикселей — криво улыбается. Свеча дёргается. Сердце тоже. Что будет дальше — не знаю и знать не должен. Сегодняшний урок проще соли: если долго смотришь на рост и называешь его ловушкой, однажды ловушкой станет твой собственный страх. А бар «Свеча и Маржинколл» уже протирает бокалы: вдруг я выживу и вечером зайду рассказать, как $SFIN звучит в груди, когда ты наконец решился. #гонзотрейдер

22:50. Магнит сегодня не рос — он рванул. Как дверь в подсобку, за которой давно что-то дымило. Первая свеча вышла с таким хрипом, будто из кассы вытащили сразу всю дневную выручку. Лудоманы дернулись стадом. Кто-то прыгнул в уходящий поезд. Кто-то остался на перроне с чувством, что сейчас будет вторая серия. Но рынок, как всякий уличный фокусник, показал только первый трюк. Дальше началось сжатие. Свечи стали короче. Дыхание тише. Движения осторожнее. $MGNT будто присел на ящик с апельсинами за складом и закурил: «Я сделал ход. Теперь вы». Цена осталась выше круглого уровня, и это главный нерв момента. Кто держит — держит упрямо. Кто не вошёл — ёрзает на стуле. Кто влетел в хай — впервые за вечер молчит. Это не рост ради роста. Это та стадия, когда рынок смотрит в глаза: Ты со мной по делу или по жадности? В баре «Свеча и Маржинколл» MGNT сегодня сидит у окна. Рукав закатан. Руки ещё пахнут импульсом. Он не буянит. Он ждёт, кто первый дрогнет. И вот здесь начинается самое опасное состояние — когда всё вроде бы спокойно, но внутри орёт сильнее, чем на взлёте. Рынок сегодня не про победу. Он про выдержку после удара. Про паузу, из которой потом вылезает либо продолжение, либо откат без жалости. И самое страшное — Магнит сегодня не дал ответа. Он дал вопрос. 23:06. Свечи мельчают. Терминал шумит, как ночной холодильник на старом складе. А внутри снова это чувство: ты не торгуешь — ты живёшь в ожидании следующего движения. #гонзотрейдер

22:27. Терминал сегодня не светится — он прожигает. Как сварка в упор по сетчатке. Моргаешь — поздно. Рынок вошёл в комнату без стука. Ударил дверью, разлил стакан, уронил стул и сказал: «Ну что, герои, кто сегодня верил?» Страх сидел слева и грыз ногти до мяса. Ненависть — справа, тихая, холодная, как лезвие в кармане. Между ними я. С открытым стаканом. С пустыми руками. С завязанными глазами. В «Свече и Маржинколле» сегодня не пили — исповедовались. $MGNT пришёл первым. Раздутый, горячий, с ещё дымящейся свечой за спиной. Пах деньгами, потом и чужими стопами. Его сегодня боготворили. Ему сегодня верили. В него сегодня влюблялись, как в последнего мужика на земле. $SFIN сидел рядом, гладкий, довольный, будто знает что-то лишнее. Не говорит — ухмыляется. $VKCO нервно проверял телефон, будто ждал, что его снова отключат от реальности. $X5 стоял у стойки с лицом кассира в пятницу вечером — всё видел, всему не удивлялся. $YDEX пытался шутить, но в его смехе звенели перегруженные сервера. А $WUSH… $WUSH сегодня зашёл тихо, как курьер с заказом «на веру». Чуть вверх, чуть вниз. Ровно настолько, чтобы у лудомана снова сжалось внутри: «А вдруг?..» Мы смотрели на них, как на иконы нового времени. Прикладывались лбом к графикам. Ставили свечи из собственных депозитов. И ждали чуда, как наркоман ждёт первый укол после клятвы «завязал». Любовь к терминалу — это не любовь. Это зависимость с подсветкой. Это когда ты его ненавидишь за всё, что он с тобой сделал. И любишь за те пару раз, когда он тебя не убил. Рынок сегодня не дал облегчения. Он дал ломоту в висках. Гул в груди. И пустоту, похожую на баланс после плохого трейда. Где-то высоко, над нашими стопами, стоп-лоссами и молитвами, сидят тикерные боги. Грязные. Прожорливые. Терпеливые. Они едят страх. Они пьют нашу надежду. И особенно любят момент, когда ты шепчешь: «Ну ещё один вход…» И всё равно, когда последняя свеча дня затухла, я почувствовал это мерзкое, тёплое, стыдное чувство: Жду завтрашнее утро. Как снова ждут того, кто их уже предавал. 22:34. Бар гаснет. Мониторы ещё дышат. И это, чёрт возьми, единственное, что сегодня дышит ровно. #гонзотрейдер

Бро… сижу, смотрю на cвой терминал, как на окно в бар, где все уже посмели выпить, а я только захожу, стряхиваю калужскую сырость с куртки и понимаю – пятница, вечер, сейчас рынок покажет своё настоящее лицо. 22:24. Рынок дышит, как зверь, которого кормят копейками ликвидности. График чуть теплится, будто в нём прячут свечу, и вся комната пропитана этим мерцанием – зелёным, жадным, пятничным. $SBER сегодня был бы капитаном бара. Такой седоватый мужик, который видел три кризиса, два обвала и один тильт, настолько безумный, что его до сих пор вспоминают старики на кухнях. Он стоит перед графиком, как перед картой морей, и водит пальцем: вот тут я утопил стаю новичков, вот тут поднял пару смельчаков. Сегодня он улыбается – рост на полтора процента. Для него это как лёгкое похмелье, которое внезапно прошло. $GAZP – барон нефрита. Всю неделю сидел в углу и жевал свои дивиденды, а сегодня поднял голову, растопырил плечи и сказал рынку тихо: ну что, скучали? И рынок кивнул. Сдержанно. Потому что такие парни не шутят. $MTLR – Мечел, угольный варвар. Пьяный орк с коптильным дыханием. Он пришёл в бар, всегда окровавленный в процентах. Сегодня тоже пришёл, хлопнул дверью и бросил на стойку пару зелёных свечей. Просто, чтобы знали – он жив. И опасен. $AFLT – пилот-отморозок. Прибежал в бар с рюкзаком, в котором гудит турбина. Ткнул в стакан: дайте мне лонга, немедленно. Авиация он такая – никогда не признаётся, что боится высоты. Сегодня подпрыгивал как нервный пассажир на ямах. $YDEX – программист с потёкшими нервами. Глаза красные, кофе холодный, руки дрожат, как курс в момент перезахода. Но смотришь и понимаешь: живет. Да ещё как. Сегодня ростом отвечал всем, кто хоронил его месяц назад. $SMLT – строитель-поэт. Он делает свечи, будто кирпичи выкладывает. Спокойный парень, который в любой барной драке держится особняком, наблюдая, как ломают друг друга те, кто мечтал о лёгкой наживе. И где-то на краю списка – твой дружок $WUSH. Самокатный хулиган. Мелкий, дерзкий, с колёсами, что блестят в неоне. Сегодня он крутил педали и косил взглядом всех на полпроцента ниже: ну что, братья, кто со мной в отскок? И вот он – пятничный момент. Когда терминал чуть гаснет на секунду, и ты слышишь внутри себя шорох – будто рынок прошёл прямо за спиной. Маржинколыч подвинул магнитолу. Плечевики сделали глубокий вдох, как перед нырком. Свечи вытянулись в струнку, каждая готова сорваться. А ты сидишь. Готовый ко всему. К движению. К тильту. К чуду. Пятница. Вечер. Рынок улыбается, как пьяный cфинкс. И ты тоже улыбаешься в ответ. #гонзотрейдер

Я проснулся в 6:47 с чувством, будто где-то под кожей гудит маленький сберовский трансформатор. Ночью снилось, что терминал смеялся надо мной, как старый койот, которому ты зачем-то доверил депозит. $SBER шёл вниз, потом вверх, потом снова вниз — как пьяный водитель автобуса, который не знает, есть ли у него права, но точно знает, что надо давить газ. Я включил терминал. Сбер показывал красный минус. Красный настолько наглый, будто кто-то пролил кетчуп на мою судьбу. Я думал, что поймал лонг мечты. Гладкая точка входа, свеча тянется вверх, как лиана в джунглях, обещает рай и сигары. А потом — хрясь, по пальцам. Рынок закрывается мне в лицо дверью так резко, что я до сих пор слышу звон железа в висках. Сбер вел себя как мутировавший чиновник: обещал рост, уверял, что всё под контролем, а потом незаметно украл мои проценты и ушёл в сторону, будто мы никогда не встречались. Я стоял перед графиком, как потерянный турист перед картой подземелья. Линии плелись, как змеи, и каждая шипела: не входи, сукин сын, не входи. Конечно, я зашёл. Мы всегда заходим. Мы же лудоманы. И когда цена развернулась против меня, я не падал духом. Я падал глубже. Открывал усреднение, ещё одно, ещё. Строил пирамиду, как проклятый египтолог без страховки. В какой-то момент я понял: если Сбер свалится ещё на процент — мне конец. Меня не спасут ни стопы, ни молитвы, ни Тиньков на белом коне. Тогда я сделал то, что делают все настоящие идиоты на рынке. Я начал надеяться. Надежда — худший наркотик. Сильнее битка, грязнее плечей, липче маржи. Она стекает по пальцам, пока ты жмёшь кнопку купить, купить, купить… будто каждое нажатие даёт шанс вырваться из собственного бреда. Но Сбер не простил меня. Он медленно, мучительно прижимал к полу, как ленивый кот, поймавший мышь. Не убивал — просто игрался. В итоге я вышел по стопу. Не поставленному — моральному. Тому самому, который болит сильнее всех. И когда терминал тихо щёлкнул, закрывая позицию, я почувствовал не поражение. А освобождение. Как будто кто-то стянул с меня мешок из грязи и долгов, и под ним оказалась та самая моя дурацкая улыбка. Я жив. Сбер тоже жив. И завтра мы снова встретимся. #гонзотрейдер